Сашенька любила и уважала мужа и если скандалила, то редко и недолго - по пустякам, вроде обязательных по ее мнению цветочных презентов не реже двух-трех раз в месяц. Карпухин вначале удивлялся - ведь, первое, что освоила Сашенька в их доме и на саду, это было разведение цветов самых разных сортов, размеров и расцветок; но потом он смирился и частенько заглядывал в привокзальный киоск за импортными розами.
Конечно, Карпухиных может и нельзя назвать идеальной парой, но Сашенька забыла о голодных диетах, избавилась от страхов и предчувствий личных и глобальных катастроф, сбросила маску успешной и сильной личности и смогла довериться и открыться мужу такой, какая она есть - без умелого макияжа и навязчивой сексуальности; а для Карпухина она просто стала его женщиной, родной и близкой телом и духом, всегда пахнущей теплым домом и солнцем. И этим летом Сашенька уже согласилась прислушаться к неоднократным просьбам и требованиям своих любимых мужчин подарить им маленькую девочку со сказочным именем Аленушка, выбранным Глебушкой и горячо одобренным капитаном полиции Леонидом Карпухиным.
Пока Сашенька пряталась в малиннике, зловредные огурцы позеленели еще больше и даже изогнулись как ятаганы янычар, угрожающе и непреклонно нацелившись в нее; но храбрая барышня не испугалась и, пронзительно взвизгнув, ринулась в бой. Она хватала самые позеленевшие и самые изогнутые плоды и швыряла их через забор - прямо на улицу к развесистым кленам, даже не подумав о том, что кто-то может угодить под эту огуречную бомбардировку. Через минуту-другую порыв ярости и злости у Сашеньки стих, и она услышала стоны раненых через забор - бедный посланец губернатора, неловко приземлившись, растеряно и испуганно прикрывал свою голову одной рукой, а другой - стряхивал с себя ярко зеленую, остро пахнущую массу. Сашенька охнула и кинулась на помощь и с извинениями, Сергей Галушкин рассеянно понюхав зеленые комочки, прилипшие к его руке, заверил Сашеньку, что ничего непоправимого с ним не случилось, а если бы и случилось, невелика потеря, ведь Алина его не любит, а все остальное неважно; но непреклонная барышня отмела все возражения пострадавшего и проводила его под руку в дом - успокоиться, выпить чаю и отчиститься от огуречной зелени. Пока Галушкин страдал от неразделенной любви и чистился от метких Сашенькиных попаданий, она позвонила Дарье Сергеевне и так красочно описала весь ужас своего положения, упомянув про раненного губернаторского посланца и приход на обед мужа, что собеседница согласилась придти и вытащить Сашеньку из огуречного болота. Вот поэтому Карпухин и был удивлен, когда придя на обед по Сашенькиному требованию, увидел за столом с чайными и кофейными приборами Галушкина, одетого почему-то в его старую домашнюю рубашку, и Дарью Сергеевну, сразу поднявшуюся к нему с немой мольбой о помощи в глазах.
-Ох, Ленечка! Что же делать?!
-Я в него огурцами попала! Случайно! Я не хотела!
-Моя рубашка сохнет, вы не против этого? Не подумайте, ничего не было!
-Что же делать?!
-Они сами виноваты! Прут и прут! Редиски зеленые!
-Помоги, Леня!
-Господи! Да лучше бы меня пришибло! Она меня не любит!
-Кому нужны соленые огурцы?! Что, помидор мало?!
-Тихо! Все целы? Дарья Сергеевна, пойдемте, поговорим.
Карпухин повел Дарью Сергеевну в беседку, а Сашенька с Галушкиным недоуменно смотрели им в след - неужели есть в мире более важные дела, чем их собственные.
-Ленечка! Ты же сразу догадался, кто убил Степана!
-Ну не сразу. Но чертовщиной оттуда несло за версту!