-А чего не поменяли их на новые деньги? Или так противно было?
-Не трудом они были заработаны, а на перепродаже, и особой нужды в них в нашей семье не было! А тут еще кризис случился, народ обнищал, почти революционная ситуация, а я об этих бумажках беспокоиться... да ну их!
-Хорошо! С миллионами разобрались, откуда остальное, тоже не заработанное?
-Конечно! Ты что, думаешь, я свое, что ли отдам?! Держи карман шире!
-Честно? Я уже и не знаю, что мне думать! Но продолжай!
-Да не хотелось больше спекулировать, но под ногами же валяется, а тут случай подвернулся - открыли киоск в Зиянши на остановке - мелочью торговать. Да та же перепродажа! За три года на пиве, чипсах да шоколадках наварили сто двадцать тысяч рублей чистыми.
-Постой-ка! Тот киоск зелененький, что на областной трассе, ваш был? А говорили, его местные держат.
-Что мне по телевизору надо было объявить, чей он?! Чем гордиться то?
-Исстрадалась, наверное, душенька твоя, спекулируя?
-А ты мне не остри, Карпухин! Опричник ты и держиморда, защитник антинародного режима, холуй угнетателей и капиталистов! Из-за вас и вашего равнодушия народ простой обирают до нитки! Рынок они создают, как же! Раздолье для воров и бандитов! Людей честных до спекуляций доводите! Ничего, отольются вам наши слезы! За все ответите! - бушевал неординарный собеседник капитана Карпухина. Догадались уже, кто?
-Ладно, проехали! А чего вы с Фирюзой не поделили? Соревновались, кто лучше спекулирует?
-А ты нас не ровняй, она спекулянтка идейная! Но мы уже помирились.
-Еще бы! Куда ей до тебя угнаться! Вот слушаю тебя, Лениана Карповна, и дивлюсь - за какие грехи или достижения бог задарил тебя такими предпринимательскими способностями? Пошутил, наверное. И это еще учитывать надо, как тебе противно спекулировать было, а то ты бы уже алиэкспресс переплюнула!
-Издеваешься?! - необъятная грудь Ленианы Карповны, так хорошо знакомая посланцу губернатора господину Гонсалесу, бурно вздымалась и опускалась.
-Да нет. Просто удивляюсь! А ты, давай, не отвлекайся...
-Ну, гляди! Где остановились? А... короче, киоск сгорел, да подожгли, наверное, местные, никто перекупов не любит. А мы стали виноделами - рябиновка, смородиновка, даже сидр гнали, наливки значит сладкие, и продавали через знакомые маленькие магазинчики и киоски, а два года даже через интернет торговали; прибыль была, но не двойная, как в девяностые.
-А почему бросили?
-Зять мой закодировался и сбрендил! Но, вообще-то, мужик он неплохой, Алену с детьми не обижает. Но сам знаешь, в доме повешенного о веревке не говорят!
-А как вы не попались? Или легально все было?
-Карпухин! Чтобы я антинародному режиму налоги платила, да и не выгодно бы было все! А в Лучанах мы не торговали.
-Ясно! Ну и чем последние годы промышляли?
-Да по мелочи все! Ну, мясо перепродавали, шмотки всякие, веники ездили березовые ломать на продажу. Больше ста тысяч в год наваривали, с банковскими процентами накопилось почти два миллиона. Сад-огород у нас не плохой, урожаи бывают. Но семья тоже больше и больше требует - у старшей Алены двое деток, у Алексея - трое мальчишек, Марина за третьим собирается. Вот что осталось, я и разделила на четыре части, три - детям, а четвертую, нашу с Максимом Максимовичем, сдала государству - сорок семь тысяч и восемьсот рублей.
-И не жалко?! Ведь вы же голыми, поди, остались?
-Чего?! Ты что, Карпухин, обалдел?! Я незаработанное отдала, а своим кровным делиться не собираюсь!
-В правительство тебя надо, Карповна! Ты и заработать можешь, и свое с чужим не перепутаешь! Только, может, и про все остальное расскажешь?