На следующий день Алина появилось в местном отделении демократической партии, размещающемся в квартире Степана Фомича. Пока он как-то неловко и неумело пытался рассказать о партийной политике и идеологии, она, молча, оглядела все вокруг, узнавая описанные когда-то ее матерью вещи и обстановку, очень мало изменившиеся со времен запретной любви учителя и его ученицы. Потом она внезапно встала, прервав сбивчивые речи хозяина, и, бросив уже с порога: "Я приду завтра, и выслушаю вас!", покинула квартиру Шурыгина. Степан Фомич был поражен и даже озадачен этим странным визитом, а больше всего его удивляла собственная неуверенность и застенчивость, он словно готовился за что-то отвечать...
Армен Арсенович, второй и последний член Шурыгинской партии в Лучанах, столкнувшись в дверях с Алиной, спросил друга:
-Зачем к тебе Алина Окулова заходила? Разве ты с ней знаком?
-Окулова?! Дочь Натальи Слепых? - Шурыгин медленно сел в свое любимое кресло - Я тоже бы хотел знать - зачем? Странная девушка!
-Хороший она человечек, только в последнее время что-то с ней происходит...
И именно в этот день случилось еще одно событие - Шурыгин сильно поссорился с Агабебяном на почве исторической ответственности и покаяния современников за все кровавые преступления их предков-душегубов, и из-за ссоры двое близких людей не разговаривали до самой смерти Шурыгина. Тем более, Степан Фомич не пожелал обсуждать с другом дальнейшие отношения с новой знакомой, даже когда они приняли почти опасный поворот.
На следующий день Шурыгин встретил Алину чопорно и высокомерно - даже не предложив присесть, он прочел ей раздраженную нотацию:
-Не имею ни времени, ни желания разбираться в твоих интригах. Оправдываться я тоже не собираюсь! Да и не понять тебе меня! Современная молодежь вообще отказывается брать на себя ответственность, не хочет знать историю своей страны. А я делал эту историю!
-Я слушаю - Алина пододвинула себе кресло и с ногами забралась в него - Расскажи мне, учитель, свою историю.
-Я... я не понимаю, что ты хочешь знать? Да, у нас были отношения с твоей матерью, но все добровольно, по согласию! Возможно, для местных провинциалов они выглядели как нарушения священных табу, но свобода уже пришла в Россию, даже в Лучаны!
-Моя мать любила тебя?
-Опять этот подростковый инфантилизм! Одной любви не хватит на всю жизнь! Есть более значимые вещи.
-Какие?
-Каждый выбирает сам - кому хатка с кабанчиком, а кому - участие в развитии общества, его демократизации и либерализации. Перестройка была последним шансом России стать полноценной развитой страной, а не компиляцией Запада и Востока. Но нас было так мало, чтобы столкнуть с места эту махину! Нет ничего более косного и ленивого, чем людские массы, а в России особенно, с ее-то историей!
-Я не понимаю! Это все слова, которыми меня пичкают со всех сторон, но они мне не нужны!
-Тебе не нужна свобода?! Ты хоть представляешь себе всю ту огромную карательную систему, что держала всех нас в рабстве и страхе все эти семьдесят лет?!
-Я никогда не была рабой и не боялась, как вы! Мне не с чем сравнивать вашу священную свободу! И если она так тебе важна, то почему ты боролся за нее такими погаными руками?!
-Чего?! Да как ты смеешь!
-Ты трусил сказать моей матери о своей свободе и нырнул в постель моей баб... Алевтины!
-Это... не твое дело! Кто дал тебе право судить меня?! Я поступал так, как считал нужным и не делал ничего такого, за что мне сейчас было бы стыдно!
-Хорошо! Тогда ответь - ты любил мою мать?
Но Шурыгин никак не мог оторваться от бездонных Алининых глаз и видел в этих черных зеркалах отражение самого себя, смущенного, обиженного и не знающего что сказать. Алина опустила ресницы и пошла к двери, бросив уже с порога:
-Прощай, учитель! Я приду завтра снова слушать твою историю.
Степан Фомич так и остался стоять с открытым ртом посреди комнаты, он ничего не мог понять в случившемся и не знал, что ждать дальше. Алина стала приходить к Шурыгину то каждый день, то два раза в неделю, и их странные разговоры продолжились. О чем они были? Обо всем - Алина будто выворачивала старого учителя наизнанку, будто пробуя его на вкус со всех сторон: