-Заткнись, старая дура!
-Ах, ты, шалашовка драная! На родню материться! Ну, все...
Возмущение и опыт придали Фирюзе новые силы, и ее атака окончилась полной победой - пригнув голову, Астра поспешила к машине, и, уже открывая дверцу, поймала на себе острый и заинтересованный взгляд усталого сорокапятилетнего мужчины из окна мэровского кабинета, в ответ Астра испуганно улыбнулась и нервно вырулила с площади.
А день в Лучанах уже терял свои первоначальные цвета - летняя зелень пылилась и блекла, прозрачный, невесомый городской воздух тяжелел и наполнялся бытовыми запахами и красками, горожане все больше мялись, горбились и потели, лишь лучановские дети все также искрились счастьем и чистотой, стремясь объять весь мир своими исцарапанными, загорелыми ручонками.
Глава 5. Правь, Британия, морями!
В двадцать первом веке глобализируется все - люди, города, еда, общение, культура. И нет никакой разницы, где ты живешь - в Нью-Йорке или в Тюмени - звук модного гаджета будит тебя по утрам везде; напиток-космополит из пластиковой банки, нагло присвоивший себе некогда славное имя "кофе", обманывает своим запахом всех без разбору жителей Западного и Восточного полушарий; дурное настроение от никчемной жизни и собственного бессилия, залакированное ничего не значащимися словами (стресс, вечная усталость, депрессия), трясет наши тела, особо не замарачиваясь их языковым разнообразием; наш маленький шарик дрожит от боли и вины людских сердец, страдающих от одиночества, грехов и безразличия, и этот пожар не затушить ни пушистыми эрзацами вроде домашних и виртуальных питомцев, ни все расширяющимся сексуальным потреблением, ни безудержной никому кроме самого себя не нужной самореализацией.
Не веришь? Тогда просто спроси себя: "Ты счастлив? Ты хочешь так жить вечно?"
Но может, рыжеволосая грешница все-таки была права, и нас всех еще ждут острова, необычные поездки и будет жизнь, где мы уже давно не были - спасибо, Господи, что ее хриплый голос все еще живет пусть и отдельно от ее грешного тела. Ну ладно, утрем слезы или сопли, у кого что, и вперед в Лучаны - Сумасшедший день продолжается!
На этот раз мы возьмем город с северо-востока, и нам помогут двое пассажиров российских железных дорог, неспешно беседующих в купе фирменного поезда, следующего в Москву из областной столицы, и останавливающегося в Лучанах в тринадцать сорок пять местного времени ровно на семь минут.
-Степан Фомич был честнейшим человеком, настоящим демократом, я знал его почти тридцать лет со времени выборов союзных депутатов в восемьдесят девятом. Он всю жизнь боролся против коммунистического режима! Правда, он был излишне сентиментален.
-Как боролся? Мне говорили - он был директором школы, и всегда жил в Лучанах.
-Да, боролся! И борьба эта не окончена - коммунистическая идеология как спрут опутала всю Россию, она в головах наших граждан!
-Ну не надо преувеличивать, просто они помнят то хорошее, что было.
-Нет! Вы не понимаете - в том времени не было и не могло быть ничего хорошего, СССР - это просто огромный ГУЛАГ, а все кто там жил были настоящими рабами, бессловесными винтиками, только свобода делает нас людьми! И это мы должны вложить в умы россиян, иначе все повторится!
-Ну, вы, Наиль Равильевич, что-то уж слишком преувеличиваете - всякое было, и хорошее и плохое, люди ведь все помнят - и как в войну победили, и как в космос летали.
-Это все вопреки коммунистам! Нет, конечно, интеллектуалам понятно, что отдельные личности могут противостоять тоталитаризму, они способны творить автономно, но коммунисты всегда использовали их только в определенных целях.
-Но Эйзенштейн все равно останется Эйзенштейном со Сталиным или без Сталина!
-Да я с этим не спорю, но мы с вами способны отделить зерна от плевел, а простой человек - нет, для него - не Гагарин полетел в космос, а СССР это сделал, войну не простой народ выиграл, а Сталин победил!
-А! Теперь понятно - вы хотите так промыть людям мозги, чтобы они собственной памяти верить отказались. Эх, Наиль Равильевич, человеку другую голову не приставишь, и память дочиста не сотрешь, ну и потом - не демократично это как то!
-Не острите! Я говорю не о памяти, а об идеологии - одни и те же события можно оценивать по-разному, главное - критерии!
-Ну и как вы эти критерии внедрять собираетесь, у нас же с девяностых плюрализм, так сказать?
-Да это как раз не сложно, но проблема в том, что даже те, кому в восемьдесят пятом было всего восемнадцать, сейчас и еще как минимум лет двадцать будут двигать страну в своем направлении, мы пока бессильны!