Витя Пирогов уже боялся оставить надолго одну свою вечную любовь, он сломал запор на окне Алининой комнаты и покидал ее только на короткое время днем, а ночами он обнимал за плечи и тихо баюкал воюющего солдатика, чутко прислушиваясь к его дыханию, будя и спасая его от удушья и ночных ран.
Но жизнь продолжалась - приходило утро, и маленький городок просыпался, радуясь новому дню и надеясь на лучшее, горожане снова и снова кружились в привычном водовороте забот и трудов, любя и ненавидя друг друга, сплетничая и интригуя на вечные темы, хлопоча о близких и родных, помогая нуждающимся и выгадывая личную корысть. В общем, все шло, как и сто, двести и триста лет назад; и казалось, никому в целом мире нет никакого дела до Алины Окуловой. Но ведь это не правда! А как же Виктор, Алина?
В седьмую ночь своей безшурыгинской жизни маленький жеребенок, блуждая в серебристо-черных песках очередного загадочного пространства-сновидения, услышал далекий едва уловимый звук колокольчика и, собрав последние силы, побрел вязнущими в рассыпающейся нереальности копытцами на этот зов, понимая, что больше его уже никто и никуда не позовет.
Огромные зареванные глаза, распухший курносый нос, дергающийся капризный орущий мокрый рот, сплошной стеной надвигающиеся на маленького жеребеночка, не просто испугали его - ужас, смятение, страшное прозрение, будто кеглей, выбили Алину из ее много значимых и сильно запутанных сновидений-убежищ в реальную жизнь. И когда Виктор внезапно очнулся от накатившей дремоты, Алины уже рядом не было.
-Что же делать?! Не молчи! Как же так? - переживала Светлана Воркута, разбуженная поздно ночью прибежавшей подругой, вдвоем они убедились в страшной догадке Алины - новая жизнь опять победила все преграды из людских грехов, предательств, самонадеянных планов и обид!
-Ну почему?! Я не хочу! - сухими злыми глазами Алина рассматривала себя в зеркале в комнате Светланы.
-Алина! Давай успокоимся и подумаем...
-О чем?! Он мне не нужен! Он никому не нужен! И кто родится после того, что было?!
-Он ведь живой! Он уже есть, а ты словно о каком-то недоразумении.
-Его не будет, дети должны рождаться от любви! А недоразумения пусть ... и останутся недоразумениями!
-Алина! - но подруга уже убегала и не слушала Светлану.
И вот уже новая бабочка вылупилась из кокона Алининой жизни - злость, обида и гнев составили цвета ее крылышек. Кто виноват во всем случившемся, кто толкнул ее в эту грязь, искалечил ее тело и душу, кто должен за все ответить?! Старый учитель! Потому, что все началось с его подлого предательства, с его старого убийства семнадцатилетней девушки на крыше черного дома.
Но и у старого учителя не все шло гладко, из Москвы Шурыгин вернулся раздраженным и крайне неудовлетворенным - оппозиционная тусовка в очередной раз разочаровала искреннего и стойкого демократа и западника. Известные еще с девяностых годов ее лидеры окончательно и бесповоротно законсервировались в своих прошловековых либеральных взглядах, как соленые огурцы в банках лучановских хозяек, все больше и больше превращаясь в догматиков и схоластов. А молодые, энергичные и абсолютно несовместимые с большинством российского населения политики излучали, как казалось Шурыгину, лишь одну мысль, пусть и в разных интерпретациях, - ничего личного, только бизнес. Как же опьяняющий запах свободы, нестерпимое желание перемен и бескомпромиссная вера во всеобщее демократическое будущее, что пронизывали Россию в те жуткие и удивительные девяностые годы? Шурыгину все трудней удавалось убедить себя в реальности и возможности осуществить такую общественную трансформацию.
Но Степан Фомич продолжал всеми силами верить, что ничего еще не потеряно, что Родина обязательно будет свободной и прекрасной, что каждый человек на Земле обретет наивысшую ценность и достигнет смысла и нравственности своего существования. Только, как и, главное, кто все это сделает? Не огурцы же, в самом деле! И тут он вспомнил о своем маленьком, но жарком обличителе, которому не нужны богатства и лицемерные статусы, красивые оправдания и виртуозные уловки - нужны лишь ответы на вечные русские вопросы - как жить и что делать, а все остальное мелко, пошло и не достойно внимания и осмысления.