Еще одно событие, произошедшее в понедельник, стоит описать на этих страницах - совершенно случайная встреча Дарьи Сергеевны Варенец и Карпухина, а может и не случайная. Состоялась она в кабинете Карпухина, куда Дарья Сергеевна вошла, тяжело дыша, с большой сеткой красных помидоров.
-Здравствуй, Ленечка! Ох, не молодею я, а когда-то по десять килограмм играючи таскала!
-Садитесь, теть Даш! А куда вы с помидорами-то?
-Не куда, а откуда! На базарчике купила, хорошо, что он рядом с вами, а то до дома я не дотащу!
-А купили то зачем? У вас же этих помидоров не меряно на огороде!
-Значит надо! Ты-то как? Совсем не заходите с Сашенькой!
-Да все нормально - живем, работаем. А жена как раз хотела вам позвонить, что-то у нее все огурцы взрываются.
-Ничего, научится. Она умница - три года только у тебя хозяйничает, а ваш дом не узнать! А тебе помогать ей надо или работы много?
-Бывает...
-Да знаю я все про эту чертовщину! А ты не переживай, если не получится раскрыть, и в Москве не все раскрывают.
-Не переживать? Ну, попробую, конечно. Но чертей под крышкой не удержишь - сами вылезут.
-А это как Бог даст. Только крышечку эту зря бы не ворошить, под ней кроме чертей еще много чего есть. А вообще, хватит об этом! Передай Сашеньке пусть заходит - мы с ней вместе огурцы посолим, да и сам заходи.
-Хорошо, теть Даш! А давайте я вам помидоры до дома дотащу?
-Да я их у дежурного оставлю - ешьте пока свежие, а то вы без обеда часто работаете, а из дома ленитесь что-то брать.
Задумчиво рассматривая ярко-красный плод, Карпухин мрачнел и морщился все больше и больше - это шурыгинское убийство изъедало его будто ржавчина железо - все в нем было не так, как следовало бы. А главное, Карпухин уже почти знал, что ему надо делать - у кого и что спрашивать, но, в конце концов, Лучаны - действительно не Москва и надо бы заглянуть к Варенцам в гости.
С облегчением захлопнув папку с материалами расследования, Карпухин глянул в окно, где его недавняя посетительница о чем-то оживленно беседовала с Фирюзой. "Опять сплетничают" - подумал Карпухин, как вдруг Дарья Сергеевна, всплеснув руками, побежала грузными скачками в том самом направлении, куда Карпухин даже глядеть боялся; а Фирюза, зажав себе обеими руками рот, мелко затрусила в противоположную сторону.
"Здесь - не Москва, не Москва, не Москва!" - убеждал себя Карпухин, но не помогало!
Глава 9. Прощание.
Вот и настал этот день, грустный и нежный одновременно день, когда невозможно ничего изменить и исправить, день, когда вспоминают только хорошее и доброе, не пряча ничего в потайные карманы.
Степан Фомич не оставил на грешной земле родных по крови и закону людей - некому было кричать от горя и несправедливости, и некому было принимать соболезнования. Тело покойного привезла в городской культурный центр ритуальная служба, не заезжая на квартиру Шурыгина - там было тихо и пыльно с прошедшей субботы; а ставшие ненужными вещи и воспоминания старого учителя вряд ли дождутся нового хозяина. Грусть без боли - так провожают в последний путь хороших, но одиноких людей.
Назначенные Варенцом распорядительницами похорон Валентина Козинская и Анна Туушканова уже не раз добросовестно проверили готовность зала с гробом покойного Степана Фомича Шурыгина к наплыву горожан, но все было в порядке и ничто не мешало милым лучановским дамам поболтать и посплетничать:
-Она же ничего слышать не хочет! Вбила себе в голову - Москва и все! Да с ее-то балами вообще никуда не возьмут. А тут еще и подружка ее безголовая лезет за компанию - такая же отличница! Что они в Москве делать будут, где и на что жить? Не пущу!
-Конечно, одно дело - учиться или замуж, а так девочка одна и очень далеко! Нет, нехорошо это! А подружка ее - это Вика, дочь Петра Ивановича?
-Ну, да! Он же больной совсем, да и пьет без просыпу! А каким человеком был - первый секретарь горкома! Не зря говорят - пришла беда, отворяй ворота!
-Вот - вот. Сначала Союз помер, а потом жена. Но ничего, Вика уже совсем взрослая стала.
-Да какая она взрослая! Еще хуже моей! А еще эта сучка старая им головы задурила! Кристька мне высказала уже - она, мол, свободная и все решать сама будет! Я ей и говорю: "Это ты мужу своему заявишь, а пока я решаю!"