-Зачем ты их к Алевтине пускаешь? Ты же ее знаешь!
-А твой Антон, чего с ней в "Оноре" ходит? Вот то-то и оно! Послушают они нас, как же!
-Ты права, они скорее послушают эту старую клячу, которая сама ничего не нажила, а зятевым богатством похваляется. Они же все о миллионах грезят, да к каждому рублику уже веревочка привязана - не утащишь!
-Нет, не пущу! Раз учиться она не способна - пусть работать идет, а там, может, и замуж кто возьмет, родит и сразу поумнеет! Да и денег у меня на Москву нет, это об учебе я бы еще подумала, а так...
-Ох, Ань, держись! Девицы сейчас только телесами быстро зреют, а мозги как у младенцев остаются.
-Не поверишь - сама такая же была. Но раньше за девчонками ведь все смотрели, не только родители; а на виду и юбку длиннее оденешь и зубоскальничать со всеми парнями подряд не будешь, а сейчас - да хоть без трусов ходи, никого не удивишь! Не понимают дуры, что и защищать их никто не будет - это раньше никто не позволил бы парню не жениться на беременной девчонке, зато сейчас они все свободные по самые уши!
Стрелки больших часов в холле культурного центра неумолимо приближались к двенадцати, отсчитывая последние часы перед прощальной дорогой Степана Фомича туда, где его давно и верно ждет жена Марина Яновна. Этот недолгий путь по улицам его родных Лучан, мимо средней школы номер два, белоснежного греческого храма и городского парка со старыми дикими яблонями, горожане пройдут пешком, неся венки и пышные охапки разваливающихся гладиолусов и георгин. Пройдут семьями - с детьми и стариками, щедро вспоминая добром и грустью хорошего человека, друга и учителя; но, не забывая при этом, обсудить и своих соседей, властей и последние сплетни.
А жизнь продолжится, как бы несправедливо и горько не было это тому, чья боль и отчаяние не позволят прийти и попрощаться со Степаном Фомичом Шурыгиным, увы, но никто в мире уже не сможет ему помочь, прости...
И вот жар и заботы летнего дня отпустили маленький городок на свободу, долги все уплачены, и можно жить дальше. После прощального обеда в школьной столовой лучановцы разбредались по своим домам и квартирам, хотя, надо сказать, что многоквартирных домов в Лучанах было немного - двор пятиэтажек недалеко от закрытого завода, двор - у мэрии, да штук шесть старых двухэтажек на Шанхае; и все это богатство было нажито еще до перестроечных времен, а планам грандиозного жилищного строительства конца восьмидесятых уже никогда не суждено сбыться. Но все, что не делается - все к лучшему, и маленький городок, как и прежде, каждую весну будет утопать в цветущей пене диких яблонь и нежной пастели сирени, а летом сладкий ягодный дух из каждого частного домовладения легко сведет на нет вековые труды французских парфюмеров.
Только красота эта трудов требует и немалых, и сразу после похорон, лучановцы поспешили, как говорят в России, на сады. Огурцами в августе уже в банках любуются; а все силы брошены на бурлящее ягодное изобилие - малину, клубнику, смородину, вишню и конечно крыжовник - зеленый, красный, коричневый, мохнатый, сладкий и кислый одновременно. Ягоды эти едят все - и стар и млад, едят с сахаром, молоком, сметаной, хлебом, варят варенья и повидла, катают компоты и соки; да еще и к вокзалу на продажу тащат большими эмалированными ведрами; будете проезжать, не пожалейте, купите это сладкое чудо. А на подходе уже алеют острые крупные ягоды родом с далекого южного континента - помидоры, тянут к земле толстые зеленые стебли мясистые разноцветные перцы; да! - и еще арбузы и дыни зреют прямо на корню под горячим и ласковым южнорусским солнышком; патиссоны, кабачки и баклажаны - всего и не перечислишь; вот и не спят лучановские хозяйки до позднего часу - все благодарят Всевышнего за богатый урожай и изредка малодушно чертыхаются - куда ж пристроить этакую прорву!
Ну а вечер лучановцы посвятят Степану Фомичу - друзья, соседи, недруги, все соберутся за одними столами и будут грустить, смеяться и шутить, даря ушедшему свои улыбки, воспоминания и искренние пожелания покоя и умиротворения его бессмертной душе - пусть земля тебе будет пухом, Степан Фомич!
В просторной беседке лучановских великанов накрытый стол тоже ждет тех, кто знал Степана Фомича - супругов Мозовскую - Купцова, Карпухина с женой Сашенькой, Козинских Анатолия и Валентину, Виктора Эдуардовича Лозу, Марибэль и гостей - Галушкина с Гонсалесом. Дарья Сергеевна звала еще Армена Арсеновича и крестницу с мужем, но они не пришли.
Непозволительно нарушая всемирное гендерное равенство, стол собирали только женщины, ловко и дружно нарезая салаты, пироги, закуски и перебрасываясь последними новостями и сплетнями: