-Да по решеткам подняться и все.
-А вдруг они на соплях держатся? Свалимся!
-Давай попробуем... и откуда они такой замок взяли?!
-Это трофейный еще, Воркута просто его переделал, а то открывали все, кому не лень - ответил бархатный, вальяжный голос с хорошо поставленной дикцией. Николай Птушко, будучи как всегда навеселе и в добром расположении духа, плавно покачивался с носков на пятки и, также плавно водя зрачками слева направо, силился рассмотреть странных субъектов:
-А вы, чего, черные такие? Негры, что ли?
-...кто?! Да он пьяный! Вали отсюда!
-Не пьяный, а выпивши! А вы - голые! Сейчас милицию вызову, дожили - голые негры по Лучанам бегают! ААА! Негры Шурыгина убили!
-Быстро отсюда! Этот придурок сейчас всех поднимет!
- Сумку не забудь!
Со скоростью звука голые негры растаяли в густой ночной мгле, словно подушкой придавившей маленькие Лучаны.
Антон стоял и молчал, ожидая еще чего-то или кого-то, может китайцев? Но их не было, а Николай еще покачался немного с носков на пятки, подергал дверь лучановской мэрии, проверяя закрыта или нет, и сгинул вслед за неграми.
Быстрый цокот звенел как колокольчик, будто маленькая лошадка гарцевала по площади - младший сержант полиции Дильназ Вельде, шустро обежав край здания лучановской мэрии, деловито осведомилась у Антона:
-Что случилось? Какие негры? Кого убили?
-Да этот Птушко пьяный как всегда, вот и орет! Хотя, похоже, он взломщиков вспугнул!
-Дильназ! Чего ты по улицам бегаешь?! Ты дежурная в отделе - вот и дежурь! - патрулировавший с напарником ночные Лучаны старший лейтенант полиции Алекс Вельде недовольно морщился.
-Я такой же полицейский, как и вы, и тоже на службе!
-Хорошо, хорошо! Антон, куда эти взломщики побежали?
-Да я и не понял - будто испарились...
-А зачем им мэрия-то? Ну ладно, мы за ними, а ты, Дильназ, в отдел и сообщи Карпухину!
Антон снова зашагал к дому, тоже ломая голову над этим странным взломом. Открывая калитку в свой двор, он услышал жалкий всхлип или писк - будто брошенный котенок из последних сил звал на помощь. Под раскидистым тополем сгорбившись и дрожа всем своим тощим тельцем, стояла светловолосая девушка с длиной, падающей на глазах челкой; голубенькие шарики слез неудержимо скользили по ее мокрому личику, алые вспухшие губки шептали его имя.
Антон охнул и кинулся на помощь - его сильное тело согрело и заслонило Светлану от всех бед и несчастий, горячие губы осушили слезы с ее лица, а слова оживили душу и убили страх: "Любимая...не плачь, я с тобой... я всегда буду с тобой!". И, закрыв глаза, чтобы не видеть этот проклятый мир, где все так зыбко и несправедливо, Антон зарылся лицом в ее колющие как крошечные елочные иголочки, соломенные волосы, буквально всасывая в себя их такой родной и притягательный запах; и, почти погибая, беззвучно крикнул всем, жаждущим его душу: " К черту ваш мир, если он без любви!"
Да, Антон, да! Еще чуть-чуть, совсем чуть-чуть и любовь прорвет плотину твоих страхов, амбиций и гордынь; и ты воскреснешь, и будешь жить вечно - ведь влюбленные не умирают, умирает только любовь!
Сильные мужские руки нежно и бережно внесли Светлану в комнату Антона. И там, в теплоте и близости их тел испарилось все - и время и пространство, и неловкость и стыд, опыт и невинность; а остались только мужчина и женщина, нагие и честные, слабые и грешные, сомневающиеся и верящие в то, что они вместе и уже навсегда.
"Эх, чудики! Это же так долго - навсегда!" - усмехнулась ночь, но тихонько отступила, оставив влюбленных наедине, хотя и продолжая изредка подглядывать круглым лунным глазом - как бы чего не вышло!
А в другом конце дома, в своей комнате, Валентина и Анатолий замерли в надежде на счастье своего единственного сына, стараясь не только не шуметь, но и даже не дышать - "Только бы у них сладилось, только бы получилось!".
Настойчивый ветерок зашуршал гирляндами черных листьев, натягивая на лучановское звездное небо пуховое одеяло из серых дождевых туч. В еще не остывший от дневного зноя ночной воздух ворвался свежий, соленый, холодящий кожу запах моря, и капли воды замерли между небом и землей, совсем как Антон со Светланой, но им все-таки придется упасть на землю.
Ну почему, почему мы не летаем как птицы? Почему свобода не доступна всем, без исключения? Почему наши близкие уходят, кромсая и терзая наши души? И что нам всем нужно в этой жизни? Ради чего мы врем, лезем вверх, суетимся, страдаем сами и заставляем страдать других? У меня нет ответа, а, может быть есть вопросы, на которые его вообще нет, и никогда не будет?