Вернувшись в Москву, Александр застал местное общество еще более хамским и азиатским, чем до своего отъезда. Его кивки на западный образ жизни как эталон сущего вызывали, в лучшем случае, лишь едкие насмешки и советы не мучиться и валить обратно в цивилизацию; а поиски хорошо освоенной еще до отъезда работы офисного планктона затягивались. И Александр решился на кардинальную смену имиджа - переехал из Москвы в областную столицу и устроился работать политическим консультантом к видному оппозиционеру и демократу Наилю Равилевичу Гонсалесу.
И вот сейчас, рассматривая свой родной город, втягивая ноздрями его сладкий ягодный дух, удивленно узнавая спешащих по своим делам горожан, Александр Пирогов спрашивал себя: "А чего я добился в жизни? Господи! Что же мне делать?!"
Нет, это не справедливо! Я понимаю, конечно, что Ленин - наше все - ну пусть и стоит на своей именной площади в каждом российском городе (не мешает же), но Чернышевский тоже ведь постарался - его вопрос нас мучает уже второй век подряд. А может, если у нас будет больше улиц и площадей его имени, мы, наконец, начнем на него отвечать, а не только задавать?
-Паршиво, да? - спросил Александра высокий, стройный мужчина под пятьдесят с бархатным вальяжным голосом - Пойдем, посидим, поговорим, а то мне тоже как-то не по себе.
- Мне надо найти напарника вашего Шурыгина.
-Так это Армен, он в пятиэтажке живет, что на улице Клубной. Пошли - нам по дороге.
- Это математик из второй школы?
-Ну да. А ты местный?
-У меня здесь брат с женой и сыном Виктором живут - Пироговы.
-А! Хороший у тебя племяш, выручил меня. Ну, пошли!
Наиль Равильевич уже не раз отвлекся от бумаг, недоумевая - куда делся его всегда такой обязательный и пунктуальный помощник? А в густом тенистом саду, за домом самой культурной лучановской пары, Юлии Владимировны и Валериана Петровича, Николай Птушко и его новый приятель потягивали густую ягодную наливку и горячо обсуждали судьбы мира:
-Я актер, понимаешь, для меня - это все - жизнь и смерть. И больше ничего не надо!
-Ну, это роскошь по нынешним временам! Чтобы быть свободным - нужно много денег!
- Да почему? Ты же вот от денег заграницу убежал, значит, за свободой.
-Нет! Я от Москвы сбежал, от этого рабства, всеобщей продажности, душегубства! И за что? За тридцать серебренников! И вообще, никаких денег не хватит это все оплатить! Нет такой цены!
-Согласен! Тогда зачем ты туда поехал?
-Я думал, что сытости и комфорта хватит, чтобы наполнить мою жизнь смыслом или хотя бы достоинством.
-О! Все понятно! Ты не захотел ничего менять здесь, и там ты не нужен.
-Можно было приспособиться, но - это опять душегубство будет! А что взамен? Красивый вид и здоровый загар? Не поверишь - мне даже поговорить не с кем было!
-Просто ты не за тем ехал. И потом, кто ж с иммигрантом своей страной делиться будет? В дворницкой уголок выделят, а в комнаты - ни-ни!
-Да не только это! Оказывается, мне и комнат их не надо! Я же не за деньгами, не за жрачкой ехал! Я жить ехал, понимаешь?! А не потреблять!
-Ну и дурак ты, Сашка! Уезжают, когда дома есть нечего, когда убивают, когда детей лечить там надо. А за совестью да за смыслом жизни за границу не ездят!
-Ага! В нашем болоте лазят, да под водку мировой скорбью заливаются!
-Зато свободно! А там тебе скорбеть никто не даст - не по Тришке кафтан!
-Да знаю я! От того и паршиво так! А времени сколько уже?
-Что о шефе волнуешься?
-Пусть наливается спесью и гонором, пиявка! Вот посидим, поговорим, тогда и дело будет.
-Каким гонором? Он тут вообще скоро загнется - то его лупят, то он лупит! Вредный старикашка! И чего лезет, куда не надо?!
-Кто лупит?!
-Да бабы все - то они его, то он их! Западные ценности рулят - баба как мужик!
-Переведи!
-Да ну его! Мне вот стихи к собранию учить надо! Я слово дал!
-А Гонсалес ничего не учит! Опозорится - так ему и надо!
-Пошли к Армену, я тебе по дороге их почитаю!
Плотно зависшие на судьбах мира, совести и справедливости, добровольные страдальцы направили стопы к Армену Арсеновичу, приноравливая свой пока еще твердый шаг к ритму заучиваемого Николаем Птушко стихотворения на собрание городского актива.
-Откуда у тебя шурыгинские стихи? - спросил Армен Арсенович Николая, отбарабанившего, наконец, заданное произведение наизусть без запинки, вместо банального приветствия.