-Мужики! Дамы! Ну, успокойтесь! Да где эти негры?! - уже хрипел начальник лучановской полиции.
И тут просто безобразный и хулиганский крик взвился под своды зрительного зала, а кричала сама Юлия Владимировна Мозовская, дама культурная и деликатная - по крайней мере, до сих пор: "А-А-А! Бу!! Да!!! Валериан! Он! Мама!" и тыкала пальчиком перед собой.
Такого Карпухин от нее ну никак не ожидал - все-таки западная культура ей была не чужая! Лучановцы тоже не ожидали, а потому, резко свернув критику и самокритику, уставились в направлении, указываемом дрожащим пальчиком Юлии Владимировны. На красно-коричневом фоне стены зала, пульсирующей алыми бликами от осветительной аппаратуры, угрожающе и вызывающе, беспощадно и неумолимо, как Ленин на броневике чернел большой и толстый человек, фосфорицирующий зрителей своими огромными, даже не белыми, а синеватыми акульими зубами. Дамы стали падать в обмороки, как созревшие яблоки в сентябре, а те, кто не падал, бредили и несли какую-то чушь:
-Огонь! Огонь! Горим!
-Изверг! Сам помер, а жена причем?!
-Всех сожжет! Ах! - пало очередное наливное яблочко.
Мужики не знали, что делать и терлись, как беспомощные котята, вокруг своих пышнотелых и не очень спутниц жизни, силясь составить хоть какую-то разумную картину происходящего:
-Да что за зараза?! Держи! Твоя валится!
-Откуда этот толстый черт взялся?! Раскормили нечисть!
И тут на трибуну шустро взобрался Максим Максимович Птичкин и дрожащим тоненьким фальцетом закричал на Наиля Равильевича:
-Это вы во всем виноваты! Гоните всякую пакость по телевизору! Цензуры, видите ли, им не надо! Вот! Пожалуйста! Насмотрелись! Леничка-аа! - кинулся он к дражайшей супруге, так и не удержавшей свои рубежи на замке.
Но самое интересное, состояло в том, что валились в обморок исключительно замужние дамы, а вдова Фирюза даже ухом не повела, хотя, и спряталась за Птушко, но быстренько высунула нос и вполголоса выдала:
-Максимыч прав! Такую гадость показывают! Да еще и ночью! Всю неделю заставляли смотреть, как в Индии баб сжигают заживо! Муж помер, и жену поджарят сразу! Жутко! А покойники так и выглядят, лежат только! - и ткнула пальцем в толстого черта.
-А ну-ка, дай-ка! - выхватив указку из рук ничего не понимающего господина Гонсалеса, Иван Кузьмич Яцко двинулся к покойнику - Я тебя сейчас тоже положу, а то не порядок какой-то! Куда их укладывают, Фирюза?!
-Топят их, только сожгут вначале! Но где ж ты такого бугая сожжешь?
-Иван! Заканчивай! - Аркадий Николаевич, щурясь, рассматривал незнакомца - Постой! Корытов, ты?! А чего лыбишься?!
Растолстевший, почерневший под индийским солнцем, обритый наголо новоиспеченный будда, широко улыбаясь своими бело-страшными зубами, выразился кратко и ясно: "Предлагаю свою кандидатуру на пост главы Лучановской Городской Администрации". И в подтверждении серьезности его намерений лучановцев оглушил звук барражирующих индийских вертолетов.
Да, да, все так и было - я не вру! И вертолеты, и будда, и чуть-чуть не свершившийся русский бунт, бессмысленный и беспощадный, и даже Наиль Равильевич был и может все подтвердить, если успокоится, конечно - уж очень он возмущался и плевался, что зал не сдержал свое слово, все кричал: "Жулики! Проходимцы! Варвары! Ведь, обещали не смеяться!".
Что было дальше? И не в сказке сказать, ни пером описать. Беготни много было - вся толпа лучановцев дружно кинулась на защиту родного края, и погнала барражирующий вертолет прямо к черному дому, где он и сел. А дальше шутки кончились - медики забрали с собой двух девчонок - Вику и Кристину, и полетели в областной госпиталь вместе с ревущей белугой Анной Туушкановой и задеревеневшим Петром Ивановичем Лобовым. Вика была без сознания, а Кристина плакала жалобно и по-детски: "Мама, мамочка! Помоги! Жить хочу, жить! Я не буду больше! Я работать пойду! Прости, мамочка!". Анна выла как волчица и металась между девчонками, уже не разбирая, кто ей дочь, а кто нет.
Притихшие, ошарашенные горожане расходились по домам, гадая, что ждет их завтра - будущее уже не поддавалось никакому планированию и прогнозу. Безумный сумасшедший карнавал кружил Лучаны все шибче и шибче, некоторых уже рвало от пестроты и мелькания все ускоряющегося их бытия. Вот кто сказал, что застой это плохо? Ну, так двигайте в Лучаны - повеселитесь до нервного срыва и ладушки! А людям (хорошо, большинству из них) порядок нужен; чтобы знать, что завтра делать, чтобы без опаски детей на улицу отпускать, а девчонок на танцы, чтобы парни жен брали, а не прыгали козликами до сорока лет и далее, чтобы работа была всегда - и для отцов, и для детей, и для внуков. И еще, чтобы городки, подобные Лучанам, жили, дышали и расцветали каждую весну, даря тепло, спокойствие и безмятежность своим жителям. А кому в болоте скучно - пожалуйте в столицу строить своим умом, силой и волей свободную и креативную, до самых - самых краешек, жизнь.