-Самый лучший человечек! Да!
Николай Птушко, будто пробуждаясь от долгого похмельного сна, с нарастающей радостью и надеждой ловил испускаемые открытой волной крики только что родившегося галушкинского чувства-ребенка и, с удивлением и готовностью сопережить такую же радугу эмоций, чуть-чуть завидуя сказочному отцовству собеседника, Николай воскликнул внезапно - и прежде всего для себя внезапно:
-Я тоже встретил удивительную девушку! Ее зовут Вика, и я никак не могу ее забыть!
-Нельзя забывать, надо любить, - кинулся на помощь новому сородичу и другу Галушкин, повторяя те же самые слова, что твердил и твердит себе единственный лучановский нувориш и отец самого лучшего человечка - А иначе, зачем все?!
-Любить? Любить... да, любить! Но понимаешь, я был без головы и злился на них, да еще и острить пытался, а им были нужны просто помощь и поддержка! Ей и ее подруге. Господи, какой я дурак! Это я виноват, что сейчас они в больнице! Что мне делать?!
-Ты должен быть рядом.
-Да! Ты прав! Я поеду, поеду прямо сейчас!
Маргарита Бочкина опять не обманулась в своих ожиданиях - она была уверена на сто процентов, нет, на двести, что скучать ей и этой ночью не придется. А потому, разбуженная стуком в занавешенное окно вокзальной кассы она с готовностью и удивительно доброжелательно пришла на помощь ночным пассажирам, вернее одному пассажиру и его провожающему, и больше уже не отошла от них ни на шаг, жадно впитывая все слова, намеки и недомолвки их горячего прощания:
-Я отдам, приеду и отдам! Спасибо тебе, Серега! Ты человек!
-Глупости, это всего лишь деньги. Неужели ты думаешь, я позволил бы тебе грабануть тот киоск?!
-Друг! Я снова буду жить, я буду играть на сцене! А может, она даст мне этот шанс?! Я все объясню - и почему я был без головы, и почему острил так по дурацки, все! Ее зовут Вика, помнишь?
-Просто люби и будь рядом! Пожелай и мне удачи.
-Да - замер на месте Николай Птушко, - Удачи тебе, Сергей! Но помни, Алина пленных не берет! - и сел на тот проходящий поезд, что предлагал Гонсалесу уже потерявший всякое терпение и надежду выспаться Карпухин.
У Маргариты по фамилии Бочкина даже нос вытянулся как у буратины от острого, зудящего все ее пухлые телесные складочки любопытства. Голова вокзального диспетчера гудела как паровоз от кучи вопросов: что хотел грабануть Николай Птушко; и в кого он втюрился, в Вику Лобову, что ли; и как он без головы умудрился острить; а еще - посланец губернатора, похоже, тоже того, голову потерял. "Ну, с кем бы посоветоваться?!" - страдала Маргарита, вертясь вокруг своей оси словно локатор: " Даже Фирюзе поздно звонить, а если Дильназ?".
Алексей Вельде с напарником добежали до вокзала за шесть с половиной минут, Маргарита с Дильназ не успели еще все обсудить, а потому Маргарита только рукой махнула в сторону, куда пошел после проводов Галушкин, и продолжила болтать по телефону: "Представляешь, он влюбился в Алину! А еще его кто-то хорошенько вздул! - да, да и Птушко тоже без головы остался и укатил к Вике в больницу! - да нормальные они девчонки, дурры только, а так - поумнеют еще, жизнь всему научит - да, с Алиной что-то странное творится - когда видела? До праздника я ее видела, она с Антоном ругалась - да не поняла я почему, далеко они стояли - честно говоря, не знаю, что и думать, может, она все Ваську Яцко никак не забудет...
Не относитесь свысока к женским сплетням. Они не только ценнейший кладезь информации, но и лучшее лекарство от женского стресса, усталости и скуки; да еще и вернейший индикатор женского здоровья - если ваша половинка равнодушна к ним, то одно из двух - либо, ей надо срочно в поликлинику, либо, у нее мужской склад ума, и вам не позавидуешь!
А доблестная лучановская полиция продолжала рыть носом землю, в смысле - искать Галушкина, но он опять куда-то провалился, Галушкин, ау!
И в это же время в пристрое, уже известном нам под чарующим иноземным названием "ОНОРЕ", во всю, как говорят, ивановскую, захватив все его укромные уголки и закуточки, плескалось через край филосовское обсуждение глобальных и личных проблем русского человека и вообще, просто человека. Боюсь, скоро лучановцы всех возрастов и полов бросят в поте лица зарабатывать хлеб свой, и целиком сосредоточатся на вопросах бытия и сознания.
-Может, зря я бросил театр? Не получился из меня редактор, даже журналист не получился. Как Армен сказал, моя газета как конфета, сладкая и дешевая! - красиво и убедительно страдал за французским столиком Валериан Петрович Купцов.