-Брр! - потряс головой Галушкин, - Какие странные мысли в голову лезут! Пожалуй, пора мне на боковую, - он направился в гостиницу, так и не пойманный доблестной лучановской полицией.
Но кое-кого поймать все-таки удалось - резво пробежав метров шестьсот в направлении, указанном Маргаритой Бочкиной, наряд полиции наткнулся на двух молодых людей уже более восемнадцати лет проживающих в Лучанах под именами Виктор Пирогов и Никита Воркута. Парни выглядели очень подозрительно - у одного был разбит нос, и горело алым сполохом левое ухо, у другого - разбита нижняя губа и поцарапан лоб. Но поскольку полицейские были на важном задании, то их интересовало только одно, видели парни Галушкина или нет. В ответ молодые люди стали кричать, что в гробу они его видели, и вообще, драться надо по-честному, а не откусывать уши и выдавливать глаза! По подробней расспросить про галушкинский гроб полицейским не удалось - Дильназ позвонила мужу и сообщила, что разыскиваемый посланец губернатора вошел в гостиницу и направился в свой номер.
Часть 2. Всему на свете есть цена.
23. Жеребеночек.
Всегда рождались в России эти девочки - худенькие, лобастые, с сухими, стройными, как у жеребят, ножками и тоненькими, вытянутыми к свету шейками, и не сказочные красавицы они, не вундеркинды, не первые и не примерные ученицы в российских школах. Но есть в них нечто, честное и неподкупное, твердое и несгибаемое - будто стерженек стальной в груди вибрирует, настроенный на нормы внутреннего и внешнего человеческого бытия, разного бытия - вечного и сиюминутного, часто смешного и трагичного одновременно, но только никогда не толерантного. И вот что интересно - не учит их никто особо, не воспитывает на новейших педагогических системах, а они, как лампочки-индикаторы - беспощадно слепят зеленым или красным светом, неустанно различая, что хорошо, что плохо; что должно, что нет; скотина и подлец ты или просто ошибся и исправить все можешь. Первыми чувствуют этот талант или проклятие их сверстники - ведь, все, без исключения, дети сначала не могут отличить компромисс от предательства, ложь во спасение от вранья, право собственности от жадности, мелких хитрецов от настоящих жуликов и прохвостов, хотя они быстро взрослеют, умнеют и обрастают толстой кожей, но только не эти жеребята!
Алина Окулова родилась в снежную, смутную и беспокойную зиму девяносто шестого года прошедшего века в самой обычной семье провинциальных работяг - продавщицы местного магазинчика продуктов "Колос" Натальи и водителя-экспедитора криолитового завода Михаила. Родилась она на пятом году их честного супружеского проживания в старом доме, построенным еще дедом Михаила по улице Калинина, что струится узенькой тропкой между второй школой и центральной площадью Лучан имени Ленина. Может, и не было бы у девочки такого бескомпромиссного чувства свободы, если бы Союз продержался еще годика три-четыре, позволив молодоженам Окуловым получить квартиру согласно действующим нормам в пяти или даже девятиэтажном доме нового городского микрорайона, уже существовавшего в согласованных всеми инстанциями планах и проектах. Но, как не задался в Лучанах народный театр, так и сгинуло масштабное жилищное строительство; маленькой Алине достался для жизни вместо бетонной клетки просторный двор с высоким, дощатым сараем, бревенчатой, словно сказочная избушка, банькой и большой старый дом с сумрачным и прохладным чердаком, глубоким, в человеческий рост погребом, всегда заполненным разноцветными банками летнего изобилия, золотыми гроздьями сухих, пахучих луковиц, плетеными корзинками с белыми головками чеснока; и еще много чем, что щедро дарит российская земля трудолюбивым и сноровистым своим обитателям.
Михаил и Наталья честно и тяжело зарабатывали свои копейки, успевая еще обрабатывать участок при доме и держать скотину, как и все лучановцы с соседних домовладений. Но Алина не чувствовала себя обделенной - родительская любовь всегда была с ней - сильные и нежные руки отца будто невидимая защита прикрывали ее своенравную головку, а зоркий и требовательный взгляд матери не отпускал ее нигде, куда бы она не залезла или спряталась.
Худенькая, голенастая, ростиком поменьше большинства своих сверстников, маленькая Алина никогда, никого и ничего не боялась. И когда бесстрашно защищала соседского мальчишку от ватаги уличных пацанов, забредших на ее улицу в поисках самоутверждения и повышения своей самооценки, и когда пошла наперекор всему классу, объявившему беспощадный бойкот завравшейся и запутавшейся в оправданиях своего глупого стукачества однокласснице; и позднее, когда отвечала на льстивое предложение школьной администрации продолжить обучение в десятом классе своей школы, заявив, что ее отметки не лучше, чем у тех, кого видеть там не хотят, а деньги ее отца на ремонт школьного спортзала учиться ей не помогут. Но и не было в Лучанах другой такой девчонки, с которой бы уже издалека здоровались все городские хулиганы и вечно спешащие, занятые взрослые; и с которой хотели бы дружить все лучановские барышни на выданье и нет, каким-то природным инстинктом чуявшие, что эта дружба запулит их матримониальные котировки на немыслимую высоту.