И появляется время - как змей-искуситель оно рушит твой рай, как кнут стегает твою спину, торопя свершить задуманное, и как вечная отмазка для твоей лени и трусости шепчет - подумай об этом завтра! Но у маленького жеребеночка не осталось даже времени, чтобы что-то исправить и изменить, и вечная тьма пришла в ее мир, где боль уже невозможно измерить! Алина! Что же ты натворила?!
Давно мы не заглядывали в этот большой, красивый дом, наполненный вещами со всего света. Огромными королевскими зеркалами из Италии, холодными и строгими германскими люстрами, словно воздушными замками из стекла, пластика и металла, американскими настенными часами, совершенно свободными от какого-либо стиля и снобизма, причудливыми тайскими вазами из пятицветного фарфора с мельчайшим геометрическим узором, почему-то напоминавшим очень старую русской сказку о диковинных странах, людях и чудесах; и много еще чем из привезенного Окуловыми из заграницы и приобретенного ими в современных интернет - магазинах. Конечно, можно, сморщив нос, заявить, что никакого особого богатства здесь нет, так, достаток выше среднего; а мы и не спорим - кому и кобыла невеста, как сказали Остапу Бендеру в таком же небольшом, как Лучаны, провинциальном российском городке.
Вот, кажется, живи и радуйся, но не получалось! Тихо, сумрачно и настороженно было в последнее время в доме Окуловых. Михаил пропадал на работе, заглядывая по вечерам к Марибэль; Наталья домовничала, доводя до совершенства семейный уют и чистоту; маленькая Анюта с утра до вечера пропадала у подружек, стесняясь приглашать их в свою шикарную розовую плюшевую комнату. Алевтина Ивановна старалась существовать только в двух помещениях дома - в своей комнате и на людях, стремительно перемещаясь из одного в другое, а Алина... говорят, она сидела у себя в комнате и дулась на родителей - так говорят.
И в это августовское утро взгляд Натальи растерянно скользил по кухонным шкафам, ящичкам и полочкам, но все было идеально чистым и четко расставленным по местам и в заведенном порядке. Прозрачные занавески на больших окнах, распахнутых в сад, трепыхались на утреннем ветерке как крылышки гигантской стрекозы, малиновые махровые нидерландские пионы, словно гаремные красавицы, томились в огромной стеклянной вазе, соблазняя своего повелителя приторными запахами и пышностью форм, изредка роняя как приманку нежные тонкие лепесточки. Руки Натальи, огрубевшие от забот и ежедневного труда, всегда готовые убирать, готовить, стирать, нянчить, успокаивать и защищать, замерли в нерешительности и неловкости и упали на колени, безвольно отдаваясь спокойствию и безделью; а в голове ее непрерывно и безнадежно звучало: "Все хорошо. Я счастлива. Дети здоровы. Миша на работе. Все будет хорошо и ничего не случится...".
Резкий и угрожающий дверной звонок как стрела Ивана-царевича или Ивана-дурака вонзился в тихое окуловское болото, и сказка стремительно полетела незнамо куда, срывая со встречных лягушачью кожу, расталкивая отупевших от долгого сна змеев горынычей и таща всех за руку в тридевятое царство - тридесятое государство, коварно нашептывая: "Полцарства хочешь?".
Сергей Васильевич Галушкин, синеватый от переживаний и долгого ночного ожидания, даже не топтался, а подскакивал от волнения и нетерпения у ворот окуловского дома, стиснув обеими руками охапку белых и синих игольчатых астр.
-Доброе утро! Я к Алине! Можно? А вы мама Алины? Я Сергей Галушкин. Я рад, очень рад. Это вам и Алине! - он совал цветы Наталье и тут же забирал обратно - Мы познакомились вчера. Вечером познакомились. Я не мог сразу прийти, друга провожал, он тоже к девушке поехал. И цветов ночью не было. А без цветов нельзя! Алина - удивительная девушка! И вы тоже... удивительная. А может нужно за конфетами сбегать? Я быстро... - и Галушкин, прижав к груди так и не отданные цветы, во все лопатки дернул за конфетами для самого лучшего человечка на свете, а Наталья, ничего не понимая, осталась ждать странного гостя Алины.