-Он язвил, что мне нужны только деньги, что я ищу, кому дороже продаться! Я же работать в Москву еду! Достал он меня!
-Что ты сделал?
-Ну, врезал ему слегка разок! Но я его не скидывал!
-Может, он просто упал с крыши?
-А цепь ему кто накинул?! И говорят, у него ребра сломаны, это как?!
-Ты не возвращался на крышу?
-И ты мне не веришь! Что же вы все гада из меня делаете?!
-Тогда почему ты врешь, что был у Астры?
-А ты хочешь знать правду?! С каких это пор ты вспомнил про меня?! Может тогда, когда с завода уходил, оставляя нас с матерью хлебать эту кашу?! Или тогда, когда тебе твоя вечная совесть не позволила заняться бизнесом?!
-Антон...
-Что? Ты меня бросил в этом болоте! Ты столько лет не замечал меня! А, может, я тоже хочу жить честно, по совести?! Ты меня спросил?!
-Прости!
-И что это изменит?! Ты даже не разговаривал со мной! А, может, я хотел тебя поддержать?! Но ты и этого мне не позволил!
-Сынок! Поверь...
-Не хочу! Ты опять меня бросишь! Я уже научился врать, притворяться и прислуживать, и все за то, чтобы когда-нибудь стать свободным! Но я не убивал Шурыгина! А ты мне не веришь, ты опять мне не веришь! - срывался на крик Антон.
-Я верю, верю. Просто я боюсь, я боюсь потерять тебя. Я никогда тебя не брошу, поверь и ты мне!
-Я не убивал его, папа!
Нет лучше в мире защиты от всех бед и несчастий, чем руки твоего отца - прочной броней заслонят они твое тело и твою душу, и все будет хорошо, обязательно будет! Антон, наконец, позволил себя обнять и поверил, поверил опять, что он не один, что он не брошен и не предан. Но что будет дальше? Гадюки с холодной кожей и неподвижными глазами уже вытянулись вверх, раздули свои капюшоны и покачиваются из стороны в сторону, готовясь к броску.
Рассвет занимался над Лучанами, давая старт новому дню, обещающему быть таким же сумасшедшим, как и все предыдущие после смерти Степана Фомича Шурыгина. В рассветной дымке на площади имени Ленина уже четко различались две группы таинственных, иностранных личностей - группа негров и группа арабов. Занимались эти личности очень странным делом - хороводы водили вокруг каменного вождя пролетариата, ускоряясь и ускоряясь по часовой стрелке; в общем, кто за кем гнался - понять было трудно, тем более, хороводились иноземцы, молча, сберегая дыхание. А потому, выскочившему в пижаме на заре из гостиницы посланцу губернатора Наилю Равильевичу Гонсалесу, страстно подрагивающему от нетерпения, никто из личностей, бегающих вокруг Ленина, не ответил на вопрос: "Где проживает местная хулиганка и матершинница Фирюза?". Многократно и все громче и громче повторяемые вопросы Наиля Равилевича разбудили мэровского вахтера Максима Максимовича Птичкина, честно и добросовестно спящего на своем рабочем посту возле стойки в холле мэрии.
-А зачем тебе Фирюза? Опять драться будешь? Смотри, загремишь за хулиганку!
-Где она живет?! Где это родимое пятно проклятого прошлого?! Я его своей рукой сотру! А потом взорву Ленина!
-А вместо него чего стоять будет? Дырка же посреди площади останется!
-Лучше дырка, чем этот каменный истукан!
-И потом, сейчас прежде, чем в городе что-то сделать или купить, надо конкурс или аукцион провести - типа кто дешевле всех предложит, тот и сносить будет. А без конкурса нельзя, по закону нельзя! - важно выступал Максим Максимович.
-А я без конкурса! Развели бюрократию!
-Чем взрывать будете? - задыхаясь на бегу, спросил Гонсалеса Евгений Штирлиц.
- И стирать чем? - тоже задохнулся его брат по оружию.
-Чего вы мне зубы заговариваете?! Адрес, ну! - рассердился Наиль Равильевич.
-Не запряг, не нукай! А дом ее вон, с коричневой крышей - степенно ответил Максим Максимович, - Только оштрафуют тебя, если без конкурса взрывать будешь, у нас даже Аркадия Николаевича оштрафовали за то, что он кнопки да ручки без конкурса купил для мэрии.