Последний аргумент был горячо поддержан благодарными слушателями, мнгновенно отбросившими мысли о романтическом средневековье с рыцарскими понятиями о чести и о благородных наполеоновских войнах. Какие средние века? Без компьютера? Без айфона? Ну уж спасибо!
И Паха действительно так думал. Сейчас, вспоминая тот полугодичной давности разговор, он понял, что ничего в его жизни не изменилось. Жить он хотел только в своем времени и уж его совершенно не тянуло оказаться где-то еще.
Тогда вопрос.
Как обратно-то вернуться?
Для начала нужно понять, первое, почему он сюда попал и второе, как?
И если с первым ничего не ясно, то что со вторым - все предварительно понятно. Перешел в бессознательное состояние, после чего будучи перемещенным в пространстве, переместился во времени.
Стоп. А если не во времени, а в реальности. Попал, например, в параллельную вселенную? Мысли насторожила, но Паха ее прогнал. Во-первых, увиденный им завод и плотинка выглядели примерно так, как и в его время, с понятными отступлениями, конечно. Во-вторых, бабка говорила на чисто русском языке, совершенно без акцента, только какими-то непривычными словами.
Ладно, предварительно считаем, что смещение произошло только во времени.
Теперь главное.
Как вернуться? Логично предположить, что его тело должно быть поставлено в аналогичную ситуацию, тогда есть шанс на возвращение. Не отвеченным остался вопрос - почему он здесь? Ну, тут у него вариантов нет. Поэтому пока просто отправляем тело в бессознательный полет с моста.
Рысью метнулся обратно. Нужно ковать железо, пока горячо. Выбежал к царскому мосту. Рядом подобрал какую-то здоровую каменюгу, побольше кирпича. Забежал на мост, параллельно, на ходу отметив, что перила отличаются от тех, которые он помнил. Встал на том месте, примерно, где пересекся с грабителями, понял, что через перила без сознания не перевалится. Взобрался на перила. Сел на них задом, чуть свесившись в сторону реки. Взял камень двумя руками, приметился так, чтоб удар пришелся точно в то же место, через которое его этим утром отправили в глубокий нокаут, вдохнул несколько раз, накачивая легкие кислородом.
Попробовал раз ударить себя, другой, обе попытки остались неудачными. Рефлекторно, тело отказывалось само себе причинять боль.
-Нужно, - говорил себе Паха, - чуть больно, потом дома. Соберись, тряпка! - голосом из ералаша сказал он себе и покрепче сжал камень, чтобы изо всех сил ударить себя им.
В этот момент, как показалось сидевшему с закрытыми глазами Пахе, совсем близко, задался звук свистка, и мужской голос, зычно прокричал: - А ну стой! Брось!!!
Время для Пахи замедлилось, руки, получив сигнал из мозга, напряглись, пальцы поудобнее зафиксировали тяжелый булыжник, который мощно, повинуясь рефлекторному спазму мышц начал разгон. За долю мгновения до его столкновения с Пахиным лбом, ему неожиданно вспомнилась фраза их учителя истории о грехе горожан, погубивших царскую семью, после чего, одновременно с прозвучавшим где-то совсем рядом свистком, камень, на максимально возможной для Пахи скорости столкнулся с его лбом.
Наступили темнота и тишина.
Глава пятая.
Так неприятно бывает!
Так неприятно бывает, - подумал Паха, - когда ты спишь, потому что очень хочешь спать, а тебя будят.
Что-то трясло его. Раз, другой. Потом, через эту тряску, в сознание проникла боль.
-Да что такое-то? - Подумал он, - отстаньте уже от меня. - Кто это?
Желание выяснить, кто так бесцеремонно его будит, заставило попытаться открыть глаза, и сразу после этого усилия, появилась боль и голос.
Причем голос кричал, как показалось Пахе, что-то в самое его ухо: - Wach auf, junger Mann! Wacht sofort auf! Hören Sie mich? Gott sei Dank, Sie Leben!
-По-немецки что ли? - удивленно подумал он. Откуда иностранцам тут взяться.
На слове "тут", мысль споткнулась. Тут - это где?
Сразу вспомнился и удар камнем по голове, в сочленение костей между лобной костью и височной, и предшествовавший этому свист и крик. Что за крик? Кто-то кричал: - Стой! - и что-то еще.
С этими мыслями Паха окончательно разлепил глаза. Он снова лежал в воде, все а той же отмели, недалеко от перекинутого через реку моста.
Только в этот раз на ним склонился какой-то мужик, трясший его за плечи и кричавший что-то по немецкий в лицо.
-Хватать, - слабо сказал Паха, и добавил с давлением в голосе - хватит меня трясти. У меня и так голова раскалывается.
-Слава Богу, вы живы, - вдруг по-русски, совершенно без немецкого акцента сказал мужик. - Вы собирались убить себя? Вы забыли, что самоубийство - это самый страшный грех в глазах Господа? - с укоризной в голосе, но уже поспокойнее сказал он.