«Ты сегодня как подозрительно молчалив, что-то случилось?»
Очень хотелось соврать, что-нибудь придумать эдакое и свалить на недосып или утреннюю головную боль, но Аня меня потом с потрохами съест за то, что не сказал правду. Да и пока размышлял об этом, пальцы сами начали писать правду.
«Да. Капустин поставил ультиматум. Либо увольнение, либо полный отказ от практики. Так что вот так.»
Отправил и ответ пришёл практически моментально, будто она всё это время держала телефон и ждала.
«Не принимай никаких решений. Помнишь кафе напротив главного входа? Встретимся там через сорок минут, я уже одеваюсь! Есть у меня мысли, как можно решить ситуацию. К чёрту твоего Капустина, хрен он тебя сожрёт, скорее галстуком подавится.»
Глава 18
Я добрался до кофейни, где мы договорились встретиться с Аней, только минут через сорок. Хоть само заведение находилось от меня в десяти минутах ходьбы, но идти на встречу с девушкой заведённым и на нервах хотелось в последнюю очередь.
И зачем я вообще ей сказал? Она, конечно, рано или поздно всё равно об этом узнала, но теперь я чувствовал себя виноватым, что оторвал её от работы и заставил ехать со мной на встречу. Да и опять же, чем она сможет помочь?
Внутри заведения привычно расплывался аромат крепкого кофе и свежей выпечки, дразня рецепторы. Аня сидела у окна, задумчиво обхватив ладонями большую кружку латте. На ней была светло-кремовая вязанная шапка, из-под которой выбивались длинные пряди, а сама девушка носила бежевый свитер и длинный шарф, сейчас небрежно перекинутый через спинку стула.
— Ну наконец-то, — сказала она с лёгкой тенью улыбки на губах, заметив моё появление.
— Привет, — ответил я, отмахиваясь от назойливой официантки, и сел напротив. — Не заставил тебя долго ждать?
Аня покачала головой, меланхолично поглядывая, как за окном падал белый снег.
— Нет, я только пришла, — явно приукрасила она, потому что от чашки кофе не шёл пар, и это говорило о том, что он успел остыть в ожидании. — Значит, это всё же случилось?
— Ты так говоришь, будто ждала всего этого.
Она тепло посмотрела на меня, убирая с лица упавший локон.
— Ещё при первой встрече я заметила, что Капустин тебя недолюбливает. Мне вообще кажется, что он меня к тебе прицепил лишь для того, чтобы я нашла изъяны в твоей методике и доложила ему, а уж он использовал это в своих интересах.
— А ты разве не говорила ему? — я удивлённо нахмурился.
— Нет, — спокойным и ровным голосом ответила Аня. — Он же мне не начальник, с чего вдруг я буду ему что-то рассказывать или тем более докладывать? Не дождётся… Так что лучше давай рассказывай, что он тебе сказал.
Минут десять ушло на то, чтобы пересказать ей весь разговор с Капустиным. Изначально я хотел уложится в пару ёмких предложений, но Аня постоянно меня перебивала и просила уточнений. Таким образом, пришлось ей всё рассказать про угрозы увольнения, проверки, незаконную медицинскую деятельность и даже про обещание отправить меня за решётку. Причём на последнем пункте Аня перестала меня перебивать и насторожено слушала, время от времени помешивая ложечкой уже остывший кофе, к которому так и не притронулась.
Так что, когда я закончил, девушка несколько секунд молчала, а затем спокойно произнесла:
— Он прав в одном.
Я устало усмехнулся.
— Дай угадаю. В том, что я действительно не врач?
Аня кивнула.
— Да, Лёша, с этим не поспоришь. Капустин та ещё желчная сволочь, он мне с первого взгляда не понравился, но как завкафедры, он должен в первую очередь беспокоиться не только о собственной репутации, но и безукоризненной репутации кафедры, тем более в Бауманке. Именно поэтому я не думаю, что он натравит на тебя органы, так как им придётся шерстить всех подряд, но это не значит, что вендетты не будет. Скорее, она перейдёт во что-то личное.
— Спасибо, Ань, очень вовремя.
— Да подожди, — улыбнулась она. — Я пришла не для того, чтобы давить на больное. Пускай Капустин и прав в одном, он одновременно ошибается и в другом. То, чем занимаешься ты — это коррекция осанки и обучение двигательным паттернам. Официальные такие методики подпадают под лечебную физкультуру, обычная профилактика и биомеханика.
— Думаешь, я это ему не говорил? — ответил я с горькой усмешкой. — Он как старый пёс, который вцепился в кость и в упор не видит, что упускает из взгляда сочный кусок мяса. Пётр Семёнович не слушает меня, Ань. Ему всё как об стенку горох.
Да, — согласно кивнула девушка. — Потому что он смотрит на сам факт, результат, если хочешь, но не на форму работы.