Часы показывали без пяти два, когда я наконец поставил последнюю точку и сохранил документ на стареньком ноутбуке. На исписанной заметками и росчерками новой тетради осталась лишь одна последняя страница, и это было для меня знаком о том, что на сегодня точно хватит. Тем более, я обещал Ане.
Однако самое трудное оставалось ещё впереди. Нужно было подготовить заявление на имя декана, приложить диплом, расписать календарный план занятий и убедить руководство университета, что моя идея действительно стоит внимания.
Стоило ли говорить, что за последний пункт я особенно переживал, так как там мне уже никто не поможет кроме меня самого и моего красноречия. С этой мыслью я закрыл ноутбук, и практически моментально заснул.
И следующие две недели я видел Аню чаще, чем собственных студентов, а когда не получалось встретиться, то созванивались по Скайпу и работали часами. Мой первый вариант документа ей понравился, но он оказался составлен слишком сухо. Голые термины и жёсткая подача, как поршень, трущийся о стенки цилиндра без смазки, так что ему понадобилась доработка. Тут и вступили академические познания Ани.
Вообще стоит сказать, что переделывали мы чаще, чем добавляли что-то новое, и даже когда настал последний день, документ всё ещё не был идеален. Благо Капустин до меня больше не докапывался. Как мы и договаривались, эти две недели я был прилежным преподавателем физкультуры, и если у кого-то и болела голова, пусть даже я видел, что это оттого, что у него зажаты мышцы, то сразу отправлял в медпункт.
Костя и Лена также прекрасно меня поняли, и, признаться, им больше не требовалась моя помощь. Орехов полностью оправился, и я его сумел обучить хорошей технике для того, чтобы практиковаться самостоятельно. Соболева же вернулась к тренировкам в бассейне под управлением своего старого тренера, так что на них это сильно не сказалось. Единственное, что девушка всё ещё настойчиво пыталась меня вытащить на свидание, от чего я успешно открещивался, поддерживая дистанцию, и, кажется, она наконец поняла, что ей ничего не светит.
А когда наступила среда, четвёртое декабря, ровно за сутки до моей третьей зарплаты, мы с Аней снова встретились в том же кафе за тем же столиком.
— Вот… Последняя версия, — я положил перед ней толстую папку.
Аня сняла варежки, аккуратно убрала их на подоконник и, не говоря ни слова, открыла документ, ведя аккуратным пальчиком по строкам. Минут десять она читала в абсолютной тишине, а я прихлёбывал кофе по завышенной цене, мысленно прикидывая, хватит ли мне денег на ужин или придётся лечь спать голодным. Хотя, признаться, аппетит меня последнее время не сильно и тревожил, настолько я беспокоился за суть проекта.
— Хорошо, — наконец она закрыла папку.
— Отлично, — расслабленно выдохнул я. — В сотый раз переписывать точно не буду. Как будет, так будет.
— А придётся, — Аня хихикнула и приняла кружку латте от официантки. — Я сказала «хорошо», а должно быть «идеально». Ты писал это как специалист, который хочет объяснить свою методику с точки зрения науки, и тут всё прекрасно. Вот только читать её будут чиновники, а им важно совсем другое.
Я подался вперёд.
— Дай угадаю, чтобы университет не нахлобучили в будущем?
Аня улыбнулась.
— Ну вот, Смирнов, умеешь же, когда захочешь, и уже начинаешь более-менее разбираться в политике вузов. Да, меньше всего им хочется проблем, и ты даже не представляешь, сколько «гениальных» идей заворачивали на стадии первого просмотра просто потому, что они слишком опасны.
Она взяла карандаш и начала делать пометки прямо на полях распечатанного документа.
— В этом месте стоит добавить ссылки на государственные стандарты по лечебной физкультуре, а тут как раз лучше вставить санитарные требования к организации занятий, — она задумчиво постучала кончиком карандаша, оставляя помарки, и решительно переместила его ниже. — А вот сюда обязательно графа про возможные риски. И не забудь написать о способах их минимизации.
— Думаешь, они вообще это будут читать? — спросил я, поглядывая на заметки, сделанные аккуратным почерком.
— Вряд ли, — пожав плечами, ответила Аня. — Они больше будут слушать тебя, не особо желая вчитываться в документы, но обязательно посмотрят, есть ли это внутри. Скажем так, оценят, проделал ли ты достаточную работу и учёл ли все риски или прибежал к ним на голом энтузиазме поперёк паровоза.