Видимо, бывший легкоатлет, так как спина без гиперлордоза, а таз стоит ровно. Да и видно, что даже на пенсии мужчина продолжал за собой следить. На удивление, без особых проблем со здоровьем.
— Доброе утро, Алексей Николаевич, — произнёс он ровным голосом. — Присаживайтесь.
— Доброе утро, Михаил Борисович, спасибо, — ответил я спокойно, стараясь не показывать дрожи в голосе.
Когда я протянул папку и сел напротив, декан медленно открыл её и начал внимательно читать заявление, а затем открыл программу кружка. Кабинет погрузился в тишину, и было слышно лишь то, с каким хрустом бумаги переворачиваются страницы, да едва слышно гудит системный блок компьютера.
Я очень старался сидеть спокойно, хотя внутри всё буквально требовало начать объяснять каждую строчку документа и тыкать пальцем туда, куда он, конечно же, не посмотрит. Наконец Михаил Борисович задумчиво снял очки, посмотрел на меня и негромко произнёс:
— Программа написана грамотно, Смирнов. Не похоже, что ты её за ночь сочинил.
Я невольно улыбнулся.
— Не вчера, Михаил Борисович, почти две недели над ней работал.
— Вижу, — авторитетно заявил он. — ГОСТы, санитарные требования, противопоказания, критерии эффективности… — он несколько раз постучал пальцем по листам. — Не похоже не работу одного из моих физруков, вам помогали?
— Да. Аспирантка РГУФКа Анна Воронцова. Она консультировала меня по оформлению научной части, но сама программа основана на моей практике, — ответил я предельно честно.
Декан удовлетворённо кивнул.
— Это хорошо, честность я люблю, — сказал он, перелистывая лист. — А то до меня уже доходили слухи и разговоры о вашей работе со студентами, особенно о неком Орехове. Говорят, парень собирался ложится под нож, а сейчас берёт первые места на соревнованиях, это так?
— Именно так, — вновь честно ответил я.
— Тогда это можно назвать впечатляющим результатом, который добавляет веса вашим словам, — добавил Михаил Борисович, поправляя толстую оправу очков и постукивая пальцем по папке.
Повисла короткая пауза, в ходе которой декан продолжал бросать взгляд на документ.
— Но есть и другая сторона вопроса, — спокойно продолжил Михаил Борисович. — Пётр Семёнович Капустин несколько раз пытался меня убедить, что вы занимаетесь незаконной медицинский деятельностью. Более того, утверждает, что вы подвергаете университет серьёзному риску. Не соизволите объяснить, как это понимать?
А вот и главный вопрос. Я ожидал его с того момента, как вышел сегодня из общаги, и множество раз проговаривал и прорабатывал его в голове.
— Михаил Борисович, — я ответил. — Я никого не лечу и даже не собираюсь. Просто обучаю студентов правильной биомеханике движений. К тому же, работаю с двигательными паттернами, осанкой, дыхательной механикой и мышечным балансом. Всё это можно отнести к физкультурно-оздоровительной деятельности, и поэтому в программе нет ни одного пункта о лечении заболеваний.
Декан внимательно слушал, не перебивая, и периодически поглядывал на папку с документами, делая для себя какие-то заметки.
— Кроме того, — продолжил я упрямо. — Каждый участник кружка подпишет добровольное и информированное согласие. Там будет прям указано, что занятия не заменяют медицинскую помощь и предназначены исключительно для профилактики функциональных нарушений.
Он снова опустил взгляд на папку и не позволил себе перебивать. Михаил Борисович внимательно изучал раздел с противопоказаниями, а затем задержался на странице с ожидаемыми результатами.
— Знаете, Смирнов…
Он снял очки и глядел на меня так, словно пытался понять, стоит ли вообще доверяться в таком вопросе молодому и неопытному физруку. Я смотрел на него в ответ, не отводя взгляда и чувствовал, что сейчас одновременно решается, как и моё будущее, так, возможно, и моя судьба. Одного кивка и росчерка пера декана хватило бы, чтобы большинство моих проблем канули к лету, но по какой-то причине он тянул. Тянул и продолжал на меня смотреть так, будто я пришёл просить руку его дочери.
— Намного проще было бы отказать и морочится с созданием нового кружка. К тому же, я состою в хороших отношениях с Петром Семёновичем и знаю, что он не будет рад, что ты пошёл ко мне в обход него.