Странно, но, когда я обернулся, Воробьёв, потупив взгляд, по-прежнему стоял в спортивных штанах и обычной белой растянутой футболке. Я слегка наклонил голову и осмотрел светловолосого кучерявого парня с головы до ног. Судя по языку тела, Рома действительно чего-то стеснялся, причём это что-то было настолько личным, что парень попросту боялся снять футболку.
Я взял тренерский стул, усадил его на кушетку и спросил:
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Рома вновь потупил взгляд, осматривая собственные пальцы.
— Что рассказать? — спросил он внезапно севшим голосом.
— Ну как минимум причину, по которой ты не хочешь снимать футболку, — сказал я спокойным голосом, стараясь не спугнуть паренька. — Если у тебя какая-нибудь кожная болячка или ещё что-нибудь, неплохо бы об этом знать.
— Нет-нет, — спешно затараторил он, резко поднимая голову, а затем вновь опустил взгляд. — Никаких кожных болячек нет. Дело не в этом.
— Тогда в чём? — я подался вперёд, опуская локти на колени. — Ты ведь понимаешь, что всё сказанное между нами остаётся между нами, так что ты можешь мне довериться.
Вдруг лицо Воробьёва резко посветлело, и парень растянулся в фальшивой улыбке.
— Да чего там рассказывать? — натянуто хихикнул он. — Несколько дней назад подрался, так что на теле есть свежие синяки, вот и всё.
Я посмотрел на него с прищуром.
— С кем подрался? Как давно это было?
— Да позавчера, — вновь фальшиво усмехнувшись, произнёс Рома. — Так, мелочи. Нас там целая толпа была, так что прилетало со всех сторон, я даже и не помню.
— А почему ты мне об этом раньше не сказал? — спросил я.
— А что говорить-то? Тем более при всех? Они бы спрашивать начали, кто это, с какого факультета и знают ли их вообще. Не, это их не касается.
— Не касается, — согласно кивнул я. — Но мне же мог рассказать. Снимай футболку, я посмотрю, связано ли это как-то с твоей проблемой и не стало ли хуже.
Рома завертел головой по сторонам, будто искал, спрятался ли кто-нибудь ещё в моей тренерской, а затем стянул с себя футболку.
Я давно привык к тому, что люди стесняются показывать свои проблемы. Даже те, кто намеренно идут к врачу и знают, что придётся либо обнажаться, либо делиться личными секретами, всё равно по факту осмотра всячески пытаются избежать этого. А вдруг добрый доктор и так всё поймёт, и мне не придётся показывать ему гнойники и чирьи на заду. Правда, порой бывает и так, что проблема далеко не физического характера, так что, когда Рома снял футболку, мой взгляд сразу зацепился за множество синяков.
Именно их так боялся показать мне Воробьёв, но я, в первую очередь, специалист и должен обращать внимание на основную проблему. Даже без интерфейса и в одежде было заметно, что спина Ромы представляла собой ярко выраженную дугу. Грудной отдел словно застыл в постоянном наклоне вперёд, а остистые отростки позвонков отчётливо выступали под кожей. К тому же парень и без того был худоват, что ещё больше подчёркивало проблему, и из-за неё он казался бывшим узником концлагеря.
Когда полчаса назад я помогал ему, в футболке не было видно всего это ужаса, но теперь, когда он её снял, я с трудом удержал возглас изумления.
Мышцы вдоль позвоночника выглядели неоднородно. В области самого изгиба они были растянутыми и почти не держали осанку, зато ниже, в пояснице, превратились в плотные жгуты и из последних сил пытались удержать корпус в вертикальном положении. Я ещё раз внимательно осмотрел тело и Воробьёва, и интерфейс сразу наложил поверх полупрозрачную модель позвоночника, расширяя первоначальный диагноз и заодно подтверждая мою мысль о том, что для углубленного сканирования Системой мне нужно внимательно осмотреть пациента и, желательно, прощупать.
«Кифоз Th6-Th10 — 55 градусов.»
«Ротация — 5 градусов.»
«Тела позвонков Th7-Th8 клиновидная деформация. Передняя высота снижена на 30 %.»
«Межпозвонковые диски: снижение высоты.»
«Задняя продольная связка утолщена.»
Пятьдесят градусов…
Для обычного человека это уже не просто сутулость, а ярко выраженная деформация позвоночника. Позвонки в средней части грудного отдела за годы неправильной нагрузки изменили свою форму, их передняя часть оказалась почти на треть ниже задней, и именно из-за этого он и начал горбиться.