«Стабилизация грудного отдела — 18 %.»
«Рекомендовано закрепление результата.»
Неплохо… Я бы даже сказал — очень неплохо. Вчера интерфейс показывал сорок шесть градусов, и значит, за ночь организм успел немного адаптироваться к новому положению позвоночника. Мышцы перестали сопротивляться так отчаянно, а упражнения, которые, надеюсь, Рома выполнил дома утром, закрепили эффект.
— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросил я, пальпируя область позвоночника.
— Лучше, — честно ответил Воробьёв. — Намного лучше.
На этот раз полноценная мобилизация заняла значительно меньше времени. Основную работу мы уже сделали вчера, поэтому сегодня я лишь освободил несколько напряжённых участков между лопатками, ещё раз мягко раскрыл грудной отдел и окончательно расслабил грудные мышцы, которые по привычке тянули плечи вперёд.
После этого достал рулон синего кинезиотейпа, который купил на деньги от родителей Орехова.
— Знаешь, что это? — спросил я, прокручивая меж пальцев рулон.
— Видел у спортсменов, — ответил Рома.
— Именно. Это крайне полезная штука для переучивания организма, — сказал, подбросив рулон в воздухе.
— Угу, — коротко промычал Воробьёв, даже не заинтересовавшись, что я с ней собираюсь делать.
Я наклеил две длинные полоски вдоль позвоночника и затем ещё две поперёк в области лопаток.
— Теперь, как только снова начнёшь сутулиться, кожа слегка натянется, и мозг получит сигнал.
— Какой сигнал? — спросил Рома, проверяя действие ленты.
— Что нужно вернуть мышцы обратно. Это называется проприоцептивная коррекция.
Рома осторожно пошевелил плечами.
— Я даже не буду пытаться это повторить, — сказал он, скривив рот в удивлении. — Прикольная штука… Такое ощущение, будто кто-то меня осторожно придерживает.
— Ну примерно так оно и происходит, — ответил я и вернулся к столу делать новые заметки в дневнике.
Воробьёв встал, надел футболку и какое-то время молча на меня смотрел.
— Алексей Николаевич… — неожиданно спросил он. — А вы с меня деньги брать не будете?
Ну вот опять. Сначала Орехов, потом Соболева, теперь настала очередь Воробьёва. Скоро придётся на тренерскую повесить табличку, что терапия входит в кружок. Хотя, за слово «терапия» Капустин, да и Михаил Борисович меня тут же закроют.
— Ты понимаешь, что такое кружок? — спросил я, не отрывая взгляда от письма.
— Ни разу в жизни не ходил, — спешно ответил он. — Ну, если надо, я могу там попробовать в ночную смену куда-нибудь пойти.
— Кружок бесплатный, — перебил его и положил ручку на стол. — Я же с самого начала говорил, когда ты ещё записывался, что никакие взносы не нужны. Хочешь — занимайся, не хочешь — печально, но удерживать насильно не могу. Денег не беру.
Воробьёв облегченно выдохнул.
— Но плата всё равно будет, — с улыбкой добавил я.
— Какая?
Тут уже сглотнул Рома.
— Ты будешь приходить на каждое занятие и не будешь пропускать упражнения. Даже если дома будет неудобно, выходишь на улицу и делаешь на улице, договорились? От этого зависит твоё здоровье.
— Раз так, то договорились, — кивнул парень и протянул лист бумаги. — Письменный отчёт того, что я делал вчера, и самочувствие по часам, вплоть до одиннадцати, когда я лёг спать.
Когда он ушёл переодеваться, я перевернул этот лист и заметил, как тот был исписан сверху до низу. Оказалось, что Рома был из тех людей, которые готовы выполнять рекомендации буквально или даже больше. Если сказать сделать десять повторений — он наверняка сделает двадцать. Если рекомендовал заниматься раз в день, он будет тренироваться даже ночью.
Похвально, вот только так можно и перегореть. Поэтому вместо силовых упражнений я уменьшил количество повторений вдвое, добавил длительную паузу между подходами и включил диафрагмальное дыхание с медленным выдохом, а затем взглянул на часы. Уроки вот-вот должны были начаться, так что пора снимать «костюм» руководителя кружка и напяливать «треники» физрука.
После истории с Ромой время будто ускорилось. Дни начали сливаться в одну длинную цепочку тренировок, пар, вечерних занятий кружка и бесконечных записей в журнале наблюдений. Только теперь, ещё два раза в неделю после официальных пар, спортзал жил новой жизнью. Пока большинство студентов торопилось домой, у меня начиналась самая интересная часть рабочего дня.
Постепенно группа становилась всё дружнее. Костя всё чаще уделял время Оле, помогая ей с упражнениями, и, кажется, смирился с тем, что Соболева не проявляла к нему внимания. Сама же Лена тоже вела себя довольно сдержанно. Ранние попытки флирта и откровенных намёков она сменила на профессиональные отношения, что вполне объяснялось грядущими соревнованиями. Ведь если для Орехова победа стала бы очередной галочкой в резюме и трофеем на полочку, то для Лены — это фактически единственный шанс вернуться в сборную.