Костя быстро сбросил футболку, а вот Воронцов ненадолго замялся, но потом махнул рукой и решительно стянул её. Впрочем, за прошедшую неделю синяки почти сошли. Это так мои сеансы что ли повлияли?
Приклеивать их требовалось строго к костным ориентирам, поэтому я взял несколько и принялся за работу. Седьмой шейный позвонок, плечевые отростки, нижние углы лопаток, гребни подвздошных костей, большие вертелы бедренных костей и наружные лодыжки. Я приклеивал их туда, где требовалось, стараясь не пропустить ни одной важной для исследования точки.
Когда пальцы коснулись поясницы Кости, на губах невольно заиграла улыбка. Ещё пару месяцев назад здесь ощущался постоянный перекос таза и напряжение крестцово-подвздошного сочленения, а теперь всё было удивительно спокойно.
«Ротация крестца: 0 градусов.»
«Положение таза: симметричное.»
«Подвижность крестцово-подвздошных сочленений сохранена.»
Интерфейс подтвердил то, что я и надеялся увидеть, и это означало, что Орехов был полностью здоровым. Правда, с Воробьёвым была другая картина. Стоило мне приклеить маркер к основанию его шеи, как даже без помощи интерфейса стало очевидно, насколько далеко голова ушла вперёд.
— Замри, — внезапно скомандовала Аня, а затем достала рулетку и замерила. — Восемь сантиметров.
— Это много? — спросил Рома.
— Прилично, — сухо бросила в ответ Воронцова, делая записи.
— В норме затылок почти касается стены, — сказал я, пока Рома не ударился в панику. — Отклонение максимум один-два сантиметра, а у тебя восемь, но не переживай, до первого сеанса было ещё больше.
— Я готова, — нажав последнюю кнопку, заявила Аня и довольно улыбнулась. — Ну, кто первый?
Костя, не дождавшись приглашения, сделал шаг вперёд.
— Я буду первым. К тому же, меня уже можно считать ветераном испытаний, — горделиво заявил он.
Парень занял место между софитами, где белая простыня превращала фон почти в студийный. Аня посмотрела в экран ноутбука, проверяя положение камеры, и подняла большой палец.
— Калибровка есть, — начала девушка. — Начинаем с сагиттальной плоскости. Костя, стой естественно, не нужно специально выпрямлять осанку.
— Да и я не специально, — лукаво ответил тот.
Я отошёл в сторону, чтобы не закрывать собой обзор, и встал рядом с Аней.
— Первое движение, — скомандовала она. — Обычный наклон вперёд, касаешься пальцами пола.
Костя начал опускаться вниз, и попутно его движениям перед глазами вспыхнул интерфейс.
«Анализ движения…»
«Поясничный отдел в норме, компенсаторные движения отсутствуют.»
Я машинально следил не только за Костей, но и за тем, что рисовала программа Ани. На экране цветной скелет повторял каждое движение, а рядом один за другим появлялись графики углов. Картинка, а да и само оборудование Ани казалось чуть ли не доисторическим в сравнении с тем, какую трехмерную модель выдавал мне интерфейс. Правда, помимо меня его никто больше не видел, поэтому его показаниями не получится поделиться с другими. Впрочем, это, наверное, и к лучшему.
— Отлично, — пробормотала Аня. — Просто отлично…
Костя коснулся ладонями пола и замер.
«Перегрузка сегмента L5-S1 устранена.»
Опять подтверждение, что Орехов полностью здоров.
— Лёша, посмотри сюда, — раздался рядом голос Воронцовой.
На экране две записи стояли рядом. Слева была старая, которую Аня восстановила по первым видеозаписям в день нашего знакомства, а справа — сегодняшняя. Разница была заметна даже человеку, далёкому от биомеханики. Если раньше поясница буквально ломалась в одном месте, а грудной отдел почти не участвовал в движении, то теперь позвоночник сгибался красивой непрерывной дугой.
— Видишь? — Аня ткнула карандашом в график. — Из-за того, что движение распределялось по всему позвоночнику, нагрузка на проблемный диск уменьшилась почти на сорок процентов.
Я попутно наложил поверх экрана ноутбука интерфейс и сравнил показания. Цифры не лгали. Только Система выдавала их за долю секунды, а Аня пришла к ним с помощью камеры, программы и математической обработки. Однако не скорость больше всего была важна, а сам факт, что те данные, которые раньше были доступны лишь мне, теперь смогут увидеть другие.
Получается, впервые у моей методики появилось будущее.
— Следующее упражнение, — сказал уже я. — Приседания.
Костя выполнил несколько медленных подходов, и на этот раз я даже без подсказок видел, насколько иначе двигалось его тело. Колени больше не стремились завалиться внутрь, таз не уходил в сторону, а корпус сохранял устойчивость на протяжении всего движения.