Меня аж передёрнуло. Слишком хорошо я знал эту картину. Классическая мышечная цепочка по Бюске. Слабые ягодичные мышцы, перекос таза и перегрузка поясницы приводила к постепенному разрушению диска. Только раньше, чтобы прийти к тому выводу, мне потребовалось бы полчаса на осмотр и десятки тестов. В идеале, ещё результаты МРТ.
— Ты как, нормально себя чувствуешь? — подошёл я к парню и спросил.
— Ага, — пожал он плечами.
— Фамилия?
— Орехов я.
И тут интерфейс услужливо подсказал:
«Орехов Константин Сергеевич.»
— Костя, значит, — медленно произнёс, будто боялся ошибиться.
— Ну да, а что такое? — парень начал что-то подозревать. — Форму я на следующий урок одену, обещаю!
— Надену, — автоматически поправил его, оглядывая с головы до ног. — Спина болит?
Парень удивлённо замер.
— Ну есть немного… В общаге матрацы жёсткие… А что?
— После пары подойди ко мне, поговорим, — коротко бросил и вернулся к уроку.
Орехов пожал плечами и продолжил выполнять упражнения, а я ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Такое вообще возможно? А что, если я окажусь прав, точнее, не я, а интерфейс? Вдруг всё, что он мне показывает, и есть абсолютная и нерушимая правда?
Я перевёл взгляд на девушку с больными коленями.
«Скрытая травма.»
«Передняя крестообразная связка.»
«Риск повреждение мениска: 25 % при резкой остановке.»
Хм… Опасно.
— Девушка, помедленнее, — я непроизвольно нахмурился, и она удивлённо посмотрела на меня.
— Это ещё почему?
— Просто… Не делай резких выпадов и торможений, спешить нам особо некуда.
— Эм… ну хорошо, — озадачено протянула она и продолжила тренировку.
По её взгляду было понятно, что решила, будто физрук, скорее всего, придирается, но я уже не слушал, так как всё больше и больше понимал одну весьма жуткую вещь. Интерфейс показывал не просто место боли, он умудрялся показывать причину, включая биомеханические цепи, связи и компенсации. Однако самое интересное, оно полностью совпадало с моими знаниями, полученными в процессе обучения.
А может, на самом деле это и была проекция моего разума? Только в виде виртуального помощника? Ведь, в конце концов, мы помним и знаем намного больше, чем кажется на первый взгляд, и вся информация хранится на задворках подсознания. Так что, в теории, всё возможно.
— Кисти мягче, Орехов, ноги согни. Молодцы, продолжаем! — продолжал отдавать команды, попутно пытаясь разобраться в происходящем.
Через какое-то время урок повёл себя самостоятельно. Студенты перестали пререкаться и молча выполняли команды и упражнения. Всё, что мне оставалось делать, — это держать темп и не давать им расслабляться. Не знаю, виной ли тому внезапное озарение интерфейса или довольно покладистая группа, но всё оказалось не так страшно.
— Заканчиваем, — скомандовал я после свистка. — Мячи на место, инвентарь вернуть в родные бухты. В следующий раз без формы в зал не пущу и поставлю прогул. Свободны!
Сорок человек моментально превратились в шумную и неуправляемую толпу. По залу прокатились разговоры, смех, скрип подошв о паркет и глухие удары волейбольных мячей. Студенты уже яростно обсуждали следующую пару, и даже нашлись те, кто жаловался на то, что физкультура в школе была намного легче.
Через пару минут хлопнула дверь раздевалки, и голоса постепенно стихли. Шаги удалялись всё дальше, и со временем спортзал неожиданно опустел. После четырёх десятков человек от внезапной тишины мне стало не по себе. Только гудящие под потолком лампы не давали забыть, что нахожусь в зале, а в трубах, проходящих через тренерскую, едва слышно журчала вода.
Орехов, то ли забыл, то ли осознанно решил не оставаться. Ладно, никуда он от меня не денется.
Я медленно выдохнул и опустился на ближайший гимнастический мат. Ноги внезапно стали ватными, хоть я даже и не вспотел, но меня трясло от того, что последние полчаса я вёл занятие, одновременно пытаясь не смотреть на полупрозрачные окна интерфейса. Значки, красные отметки и медицинские схемы, вспыхивающие над головами студентов, всё ещё казались чем-то сюрреалистичным.
Закрыв глаза, я понадеялся, что вместе с внешним миром исчезнет и эта проклятая картинка, но стало только хуже. Мало того, что интерфейс никуда не делся, так он ещё словно отпечатался на внутренней стороне век. Передо мной висела полупрозрачная схема пустого спортзала, в центре которой тускло светилась зелёная точка. И этой точкой был я.