— Это хорошо? — осторожно спросил Рома.
— Очень, — ответил я раньше Ани. — Грудная клетка практически не раскрывалась при вдохе, а сейчас лёгкие работают заметно свободнее.
— И главное, это видно, — неожиданно поддержала меня Воронцова, уже выстраивая очередной график. — Смотри.
Она вывела на экран несколько линий.
— Если тенденция сохранится, и угол кифоза удастся уменьшить хотя бы до тридцати пяти градусов, жизненная ёмкость лёгких увеличится примерно ещё на пятнадцать процентов.
Рома непонимающе смотрел на нас обоих, широко распахнув глаза.
— Это значит, я смогу лучше дышать? — спросил он так, будто боялся спугнуть момент.
Мы с Аней одновременно улыбнулись.
— Как минимум.
Последней частью исследования стала математическая модель. На экране поверх силуэта Ромы постепенно появился цветной позвоночник, рёбра, таз и десятки разноцветных стрелок, показывающих направление сил.
— Смотри сюда, — сказала Аня. — Вот это момент силы тяжести. Из-за кифоза он проходит не по центру позвоночника, а смещается вперёд. Поэтому мышцы-разгибатели вынуждены постоянно удерживать корпус и работают практически без отдыха.
Я наложил поверх реального изображения свой голографический интерфейс, и две модели почти совпали. Да и это «почти» было из-за того, что интерфейс показывал более детальную картинку, фактически подтверждая то же самое.
— Здесь, — указал я на вершину дуги, — самая большая перегрузка. Поэтому обычные статические упражнения будут быстро утомлять мышцу. Лучше увеличить количество динамических движений, например, тягу горизонтального блока с небольшой задержкой в конечной точке. Тогда мышцы окрепнут, но не будут постоянно напрягаться.
Аня смотрела на экран, после чего быстро внесла изменения в свою программу.
— Хорошая мысль, Лёша.
Рома тем временем устал стоять в стороне, почти вплотную подошёл к компьютеру и принялся рассматривать собственную спину, нарисованную машиной.
— Это правда я? — спросил он в недоумении.
Аня подняла голову и неожиданно тепло улыбнулась.
— Ты, и если честно, динамика у тебя отличная. Если продолжишь заниматься, то таким темпом через несколько месяцев разница станет ещё заметнее.
Воробьёв ещё раз посмотрел на экран и впервые за всё время нашего знакомства улыбнулся так открыто, что на секунду стал похож не на забитого парня, а на самого обычного девятнадцатилетнего студента, которому наконец-то подарили надежду.
Ещё некоторое время Аня работала с программой, а я тем временем закончил занятия кружка. После полученных новостей Рома тренировался с таким усердием, будто это у него на носу были соревнования, а никак не у Орехова. Причём доходило до того, что мне несколько раз приходилось сажать его на скамейку запасных, чтобы хоть как-то уменьшить его пыл. А когда с занятиями было покончено, мы перебрались в мою тренерскую каморку.
Здесь уже не было ни яркого света софитов, ни любопытных взглядом студентов. Только старый письменный стол, два скрипучих стула и целая россыпь распечаток, которыми Аня быстро заняла почти всю свободную поверхность.
Пока я разливал чай по кружкам, Воронцова с головой ушла в работу. Она пропускала данные через какую-то статистическую программу, время от времени щёлкала мышкой и довольно улыбалась, когда на экране появлялись новые таблицы.
— Есть, — тихо произнесла она. — Смотри.
Я поставил перед ней кружку и наклонился к монитору.
— Угол кифоза с пятидесяти пяти до сорока трёх градусов, амплитуда наклона увеличилась на пятнадцать сантиметров, а активация ягодичных мышц у Орехова выросла более чем в два раза, — она довольно постучала пальцем по экрану. — Лёша, ты вообще понимаешь, что это значит?
— Что-то довольно часто сегодня слышу этот вопрос, — усмехнулся я.
— И это неудивительно! — воскликнула Аня. — Это значит, что у нас появляется полноценная статистика. А статистика — это уже совсем другой разговор. Если собрать хотя бы два десятка подобных случаев, получится материал, с которым не стыдно выступить на конференции! А если накопится сотня…
Она мечтательно улыбнулся.
— То это уже полноценная авторская методика.
Я отпил горячего чая и невольно посмотрел на толстую тетрадь с журналом наблюдений.
— Правда, придётся поработать с формулировками и сделать их более научными, — продолжила свои слова Аня. — Вот, погляди сюда.
Она открыла новый документ.
— Ты тут пишешь, что наблюдаемый после твоего воздействия расслабил мышцы. Для статьи такое не годится, так что лучше написать что-то наподобие такого: «Миофасциальный релиз способствовал нормализации распределения напряжения в мягкотканых структурах.» Согласись, что звучит гораздо сложнее. Никакой рецензент уже не придерётся.