— А это, мой юный падаван, — ответил я после того, как решил, что правду лучше не говорить, — называется «Биомеханика», и так вышло, что у меня по ней чёрный пояс. Иногда тело зажимается так, что стандартные методы видят только следствие, но не причину. У тебя был перекос таза, спазм мышц и постоянное давление на нерв. Так что я просто убрал то, что мешало твоему организму нормально работать.
Костя быстро моргнул.
— И всё?
— А ты чего ожидал? Что я вокруг тебя буду с бубном танцевать и шаманские песнопения выкрикивать?
Парень неожиданно рассмеялся.
— Да нет, просто… Честно говоря, я уже думал, что так и буду всю жизнь вопросительным знаком ходить.
— Будешь, если откажешься следовать моим указаниям, это я тебе точно обещаю. С этого момента только движение, но правильное движение, понял?
Орехов кивнул.
— Обещаю, Алексей Николаевич. Движение — сила!
Пришлось вновь его угомонить, пока он не начал у меня в спортзале танцевать, так как эйфория после уменьшения боли — штука опасная. Именно в такие моменты люди начинают верить, что полностью здоровы, а через неделю вновь приползают с перекошенным лицом.
— Так, — сказал я, подходя к тренерской. — Садись, сейчас начнётся самая скучная часть лечения.
— Да я хоть таблицу умножения теперь наизусть выучу, — усмехнулся Орехов. — Лишь бы снова не скрючило.
Я достал лист бумаги и обычную шариковую ручку. Красивых методичек под рукой у меня не было, поэтому пришлось рисовать от руки. Костя с любопытством наблюдал, как я набрасываю человечков и рисую стрелки.
— Это упражнение называется ягодичный мост. Ложишься на спину, ноги сгибаешь, а потом поднимаешь таз. Только не поясницей, а задницей, то есть ягодицами, понял? — поправился я, вспоминая, что я ещё и учитель и должен заботиться о моральной стороне воспитания.
— Вроде, да, — кивнул Орехов.
— Давай без «вроде», упал и показывай.
Костя послушно лёг на мат и выполнил упражнение.
— Стоп, — я сразу оставил его. — Не так. Внимательно смотри.
Я поправил положение его таза и коленей.
— Представь, что сжимаешь ягодицами монету. Поясница не должна ломиться в потолок. Поднялся, задержался на пять секунд и плавно вниз. И так три подхода по десять раз.
— Ага… Вот так? — он повторил движения.
— Уже лучше, но продолжай совершенствовать технику.
Только убедившись в том, что он всё понял правильно, сделал пометку на листке и перешёл ко второму пункту.
— Диафрагмальное дыхание лёжа на спине, — увидел его непонимающий взгляд и расшифровал. — Так называемое брюшное. На вдох носом живот поднимаешь, а выдыхаешь уже медленно, с плавным втягиванием живота. Выдох медленнее чем вдох, повторяешь пять минут утром и вечером.
— И всё?
— Ты удивишься, сколько людей не умеют нормально дышать, так что не спеши так радоваться, — третьим пунктом я написал про свёрнутое полотенце. — Берешь обычное банное полотенце, скручиваешь валиком и кладёшь под крестец, вот сюда, именно сюда, а не под поясницу. Это важно! Запомни! Лежишь расслабленно минут десять, без телефона, сериалов, просто отдыхаешь и всё. А теперь самое неприятное.
Костя насторожился.
— Что?
— Никаких приседаний со штангой и никакой становой тяги. Вообще никаких осевых нагрузок в ближайший месяц точно.
— То есть, что, мне качаться нельзя? — огорчённо выдохнул парень.
— Какая тебе, блин, качалка⁈ Хочешь все результаты на ноль помножить? То, что ты сейчас себя чувствуешь лучше, это не значит, что можно бежать и ставить рекорды.
Парень тяжело вдохнул.
— Жаль, но я понял. Через месяц ещё поговорим?
Я протянул ему исписанный лист.
— Поговорим, но теперь это твоя работа. Я тебе помог запустить процесс, но поддерживать его будешь ты сам. Если хочешь, приходи раз в неделю, будем следить за твоим прогрессом и корректировать программу. Освобождение от физры я тебе дам, но на занятия ты всё равно будешь ходить. Просто будешь делать то, что я тебе буду говорить, договорились?
Орехов даже не стал спорить.
— Конечно! — он вскочил на ноги и широко улыбнулся. — Алексей Николаевич… Спасибо вам!
— Рано. Вперед ещё месяц, а там, если выдержишь, тогда скажешь.
— Нет, правда… Спасибо.
Он крепко пожал мне руку и долго тряс её, словно маятник, прежде чем попрощался и направился к выходу. Пока он шёл, я заметил, что парень старался не оглядываться, будто боялся, что как только обернётся, боль тут же вернётся, как и ранее, но этого не произошло. А когда дверь спортзала тихо закрылась, и я остался один, меня посетило довольно странное чувство.