К понедельнику я окончательно понял одну простую вещь: человек способен привыкнуть к чему угодно. Даже к тому, что на первый взгляд кажется невозможным.
Прошла почти неделя после сеанса с Ореховым. Неделя, как я не пользовался заработанными очками интерфейса, и неделя без полноценного сна. Каждый раз, когда закрывал глаза и пытался уснуть, перед взором маячило виртуальное окно. Правда, оно больше меня так не пугало, как в первые дни, но и не смогло стать привычной частью моей жизни. Если днём я всё ещё мог отвлечься на работу, на студентов, на бесконечные отчёты, ток к вечеру…
Каждый вечер, стоило мне только закрыть глаза, как где-то в уголке зрения неизменно мерцала знакомая надпись:
«Статус: Ожидание. Поиск новых подопечных…»
И это начинало меня прилично раздражать.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что начинаю ненавидеть эту строчку. Мне захотелось взять тряпку и теперь себе глаза до тех пор, пока интерфейс не исчезнет, но это бы не помогло. Поэтому в понедельник, добравшись до своей каморки в спортзале раньше обычного, я первым делом достал тетрадь.
За прошедшую неделю она успела превратиться из обычной клетчатой в нечто среднее между медицинским журналом и личным дневником сумасшедшего. Я листал страницу за страницей, а затем перечитал информацию о первом сеансе и добавил новые строки.
'09.09.2012. Орехов. К.
Субъективно: Боль 1\10, полная подвижность.
Объективно: Пальпаторно напряжение в поясницу снижено. Грушевидная мышцы без признаков выраженного спазма.
Рекомендовано: Продолжить ЛФК. Ягодичный мост, дыхание.
Контрольный сеанс: 10.09–11.09.'
Я специально старался сокращать некоторые пункты и термины, чтобы они были понятны исключительно для меня, и пока вроде получалось неплохо. Если верить интерфейсу, стандартный прогноз всё ещё оставался прежним. Да, Косте стало значительно лучше, так говорил и он сам, а плацебо без подпитки вряд ли водило его за нос целую неделю. Однако риск рецидива через несколько месяцев никуда не делся. Фиброзное кольцо хоть и восстановилось, но дегенеративные изменения никто не отменял.
Вот только, пускай, я и прекрасно понимал, что могу помочь Орехову и ускорить заживление, сам процесс всё ещё напоминал прыжок с парашютом. Ты уже знаешь, что в прошлый раз всё прошло хорошо, но никак не можешь отделать от мысли, а вдруг именно сейчас он и не раскроется? Что, если в следующий раз система даст сбой или, ещё хуже, я сам ошибусь?
Забавно всё это…
Закрыв тетрадь, убрал её в ящик стола. В углу стояла сумка с книгами, рядом с которыми лежали несколько свёрнутых полотенец и старый волейбольный мяч. За дверью уже были слышны голоса студентов в раздевалке, а я ждал, пока порог переступит Орехов. По его внешнему виду я сразу пойму, выполнял ли он мои упражнения или забросил, как поступил бы любой другой.
Костя появился на пороге ровно в половине десятого, что меня приятно удивило. Так как если неделю назад передо мной стоял настороженный парень с лицом человека, который давно привык жить с болью, то сейчас Орехов буквально светился.
— Алексей Николаевич! — улыбнулся он ещё с порога. — Я вам сейчас такую вещь расскажу, не поверите!
— Ну давай, вещай, — я сложил руки на груди и откинулся на спинке.
— Я носки раза четыре на дню, то снимаю, то одеваю, чтобы проверить, скрючило меня или нет.
— Надеваю, — я устало потёр переносицу, исправляя его в очередной раз. — Одеваю — это когда… Впрочем, ладно. Ты ведь понимаешь, что проверять можно и без снятия носков?
— Да, но всё равно приятно, когда движение, которое сопровождалось болью, теперь могу делать по несколько раз на дню, — ответил он. — А упражнения я всю неделю делал и ни одного раза не пропустил. Боли вообще нет, только к вечеру поясницу немного тянет, но не сильно.
— Молодец, значит, я не зря старался.
Ещё с порога заметил, что походка у парня изменилась. Исчезла та осторожность, с которой он двигался ещё неделю назад. Хотя привычка беречь спину всё ещё осталась, наклонялся он свободно и не боялся ощутить при этом боль.
— Ложись, давай посмотрим, что ты там наработал, — сказал я, указывая на мат.