Пока Капустин выплёскивал все накопившиеся эмоции я просто стоял. Стоял и молчал не потому, что был согласен, а просто понимал — спорить бесполезно. Что бы я сейчас ни сказал, какие бы факты ни привёл, Капустин всё равно будет рявкать и чехвостить меня по полной. С его точки зрения, происходившее сейчас — это воспитательный элемент молодого щенка взрослым и старым питбулем.
— И ещё, Смирнов, — уже спокойнее добавил Капустин, так и не закурив сигарету. — Ещё раз увижу, что ты с ним после занятий возишься, буду сразу писать докладную прямиком ректору, так что я тебя предупреждаю. Сам потом будешь ему объяснять, почему решил поиграть в доктора. А теперь вон! Прочь с глаз моих, пока собак на тебя не спустил!
Я молча кивнул, вышел из кабинета и лишь через некоторое время понял, что Капустин всё это высказал мне не со зла.
Вообще, Пётр Семенович не был плохим человеком, так как, в противном случае, уже марал бы бумагу и катал заяву на меня ректору. По-своему он даже пытался защитить всю кафедру, включая и меня тоже, просто делал это немного иначе. Делал так, как делало его поколение и поколение раньше. Никаких тебе прелюдий, никаких корпоративных монологов в стиле «Мы одна команда» и «Каждый из нас выполняет важную работу».
Капустин был человеком, который вырос в обычной рабоче-крестьянской семье рабоче-крестьянского государства. Так что винить его за прямоту или вопли, направленные в мою сторону, я попросту не мог. Да и, чёрт возьми, он был прав. Я перешёл черту. На живом человеке использовал неподтверждённую методику, и то, что получилось, не оправдывало риск.
Вот только отказываться от Кости не стану. Только не теперь, когда у парня появился шанс полностью избавиться от этой проблемы и жить полной жизнью. Если придётся, буду заниматься с ним по вечерам или вообще за пределами университета. Любая спортивная площадка тоже подойдёт.
Внутри внезапно расправилось нечто, похожее на сжатую пружину, и, медленно выдохнув, я побрёл обратно в спортзал. Не знаю, как сложатся дальше отношения с этим человеком. Будет ли он мне ставить палки в колёса, лупить по ним ножом или вообще пустит под откос — это оставалось загадкой. Так что единственное, что мог себе пообещать в тот момент, — впредь быть осторожнее и аккуратно выбирать свои следующие действия.
Вечером того же дня я сидел за столом в общежитии и уже в третий раз перечитывал собственные записи по подопечному Орехову. Жизнь в общаге шла привычным темпом, и вокруг всё было как всегда. Вот только у меня перед глазами снова и снова всплывало красное лицо Петра Семеновича и его обещание накатать на меня накладную.
Значит, делаем вывод, что работать открыто мне больше нельзя.
Каждый раз, когда мне требовалось что-то визуализировать или набросать план, я всегда брал чистый лист бумаги и начинал рисовать схему. Сегодняшний случай не стал исключением.
Первым пунктом я обвёл жирным кружком время. Именно после семи вечера большинство преподавателей уже расходилось по домам. Причём Капустин уходил один из первых, вместе с лаборантками, а в спортивном комплексе оставались только дежурные и редкие студенты. Идеальное время, чтобы проводить частные сеансы с Ореховым.
Вторым пунктом стала моя каморка. Моя пещера. Мой маленький уголок.
Ещё неделю назад она казалась мне обычной кладовкой, в которую по ошибке засунули раскладушку. Правда, теперь она должна, как и я, преобразиться и стать моим полноценным кабинетом. Подпольным кабинетом, если уж на то пошло. Простыня уже есть, так что осталось купить массажное масло, которого у меня не так много, пару чистых полотенец и, возможно, небольшой валик под ноги. Всё это стоило копейки, зато будет выглядеть вполне профессионально.
Также стоит подумать о записях, которые ни в коем случае нельзя хранить в спортзале. Обшарить мои вещи в общаге Капустин не сможет, а вот прошерстить помещения в универе — это вполне в его духе.
Я задумчиво покрутил ручку меж пальцев и перешёл к самому интересному. Названию.
Раз уж занимаюсь экспериментальной терапией, то, как и у любого проекта, у него должно быть название. К тому же, ещё в универе заметил, что чем скучнее звучит термин, тем меньше людей задают вопросы.
Поэтому будет: «Биомеханическая коррекция функциональных нарушений опорно-двигательного аппарата методом Смирнова». Или просто БКФН.