Я согласно кивнул.
— Значит, всё хорошо.
Вдруг лицо Орехова изменилось. Парень внезапно стал серьёзным, будто готовился задать главный вопрос в своей жизни и глубоко вдохнул грудью.
— Так… Это значит… Что…
— Что ты полностью здоров. Структура диска восстановлена.
Орехов смотрел на меня так, как ребёнок смотрит на родного человека после длинной разлуки, и на глазах у парня наворачивались слёзы.
— Полностью? — переспросил он, будто ему показалось.
— Спина тебя больше не будет беспокоить, — ответил, решив не нагружать его бесполезными и скучными фактами. — Если не повредишь её вновь и не станешь перетруждаться.
Костя ещё некоторое время смотрел на меня, не силах сдержать текущие по щекам из глаз слёзы, а затем внезапно взял себя в руки, шагнул вперёд и, стерев их с лица, протянул мне руку.
— Спасибо вам, Алексей Николаевич.
Я машинально пожал её и пару раз тряхнул.
— Да ладно.
— Нет, не ладно! — ответил он тихим голосом. — Если бы я мог, я бы обязательно описал, что это для меня значит. Вот только какие слова ни выдумываю, все они даже близко не отображают того, что чувствую внутри. Ходить через боль, учиться через боль, спать через боль. Даже девушку на руки боялся взять и перенести через лужу. Вы понимаете? Как бы я из ЗАГСа её выносил? А дальше ведь было бы ещё хуже, зато сейчас…
Он замолчал и улыбнулся.
— Поэтому, вместо благодарностей, я дам вам обещание, Алексей Николаевич, что не стану тратить попросту то, что вы мне подарили. Буду ходить в бассейн, спортзал, заниматься физическими упражнения и каждый раз буду вспоминать то, что вы для меня сделали.
Я почувствовал одновременно гордость и смесь странной тревоги, ведь в словах Кости не было лжи. Он действительно верил, что у меня как-то вышло подарить ему второй шанс на нормальную жизнь, что само по себе не правда. Парень и так бы прожил весь полный и насыщенный век, с ограничениями, но прожил. Просто благодаря моим действиям, этот век станет чуточку ярче. Чуточку… Счастливее.
«Курс завершён.»
«Награда: +10 очков.»
«Текущий баланс 37.»
Значит, вот и всё, раз даже интерфейс подтвердил.
— Кость, — серьёзный голосом сказал я. — Слушай меня внимательно.
Он вытер слёзы и закивал.
— Упражнения продолжаешь ещё месяц. Нагрузки можно, в том числе, подъём становой, и она даже полезна для твоей спины, но увеличиваешь темп надо постепенно. Не надо сразу тягать тонны, и главное… — я сделал длинную паузу, чтобы он понял всю серьёзность моей просьбы. — Не рассказывай всем подряд, что тебя за три недели вылечили.
Орехов удивлённо моргнул.
— Это ещё почему? Я наоборот планировал всем о вас рассказать. Даже блог вконтактике начал вести. Не публиковал, правда, ещё ничего, так, на компе в файлике валяется, но, в целом, хочу выложить.
Я выдохнул.
— Потому что будут те, кто станет рукоплескать, но найдутся и завистники. Они начнут обвинять меня в чём угодно, включая и насилие над тобой. Скажут, что использовал запрещенные средства, потащат в суды и пообещают твоим родителям миллионы после того, как отсудят у университета. Ты понимаешь?
Костя задумчиво кивнул.
— Да, об этом я что-то не подумал. Думаете прям до такого дойдёт? Вы ведь действительно чудо совершили и вылечили меня, — всё ещё недоумевающе спросил парень.
— Жажда наживы зачастую перевешивает чувство справедливости, Костя. Ты можешь мне пообещать, что всё будешь держать в тайне?
Орехов некоторое время молчал, а затем торжественно поднял руку.
— Клянусь, что сегодня же удалю блог с компа и общество с Контакта. Никому ничего не скажу, кроме того, что вы хороший и честный преподаватель.
Я улыбнулся.
— Даже родителям?
— Ну, маме скажу, что настрого решил заниматься спортом и становиться сильнее. Думаю, ей это понравится. И ещё, Алексей Николаевич, — он сделал длинную паузу. — Когда-нибудь я вам обязательно отплачу. Обещаю!
На моих губах вновь засияла улыбка, и я только осознал, что действительно сделал чью-то жизнь счастливее. И от этого становилось страшно. Ведь если раньше это и было просто экспериментом, то теперь по-настоящему могло стать моей жизнью. Так что я махнул рукой Орехову, улыбнулся и произнёс:
— Просто живи нормальной жизнью, Костя. Это и будет твоей благодарностью.
А уже про себя, мысленно добавил:
«А я, пожалуй, разберусь, что это вообще было, и что мне со всем этим делать дальше».
Глава 7
Встречать утро в личной каморке с кружкой давно остывшего чая и открытой тетрадью становилось своего рода ритуалом. Я фанатично продолжал делать в ней записи, превращая в нечто среднее между медицинским журналом и личным дневником исследователя. Большинство страниц занимала информация по лечению и состоянию Орехова, которые я нередко перечитывал, не в силах поверить, что это произошло на самом деле.