Неожиданно!
— Алексей Николаевич? — сквозь пелену моих мыслей пробился голос женщины.
Я поднял голову.
— Да?
— Вы меня вообще слушаете? — повторила она.
— Конечно, — ответил я, стараясь проглотить вставший в горле ком. Всё же финансы — это моё больное место.
— Хорошо. В девять часов вас ждёт заведующий кафедрой физического воспитания. Зовут Петр Семенович Капустин. Это в кабинете номер двести тринадцать, так что советую не опаздывать.
— Я никогда не опаздываю, — я старался произнести это с гордостью, но как-то после услышанных новостей энтузиазма у меня поуменьшилось.
— Надеюсь, — кивнула кадровик. — Потому что он тоже никогда не опаздывает и не любит, когда другие заставляют его ждать.
Последнюю фразу Галина Петровна произнесла с таким выражением лица, словно речь шла не о заведующем кафедрой, а о районном прокуроре. Однако, как бы то ни было, на этом с бумажной волокитой было покончено. Я поднялся со стула, поблагодарил женщину и вышел в коридор.
Прохладный воздух после душного кабинета показался настоящим спасением. Стоя у окна, я посмотрел на связку ключей в своей руке и вновь задумался. Пускай, новость об откровенно убийственном окладе и выбила меня на мгновение, но моя решимость всё ещё была со мной. Как бы тяжело ни было, я всё ещё молод, руки, ноги, целы, а значит, не существует таких дверей, которые смогут сдержать мой напор! В конце-концов, можно подрабатывать ночами. Да хоть вагоны разгружать!
До встречи с заведующим оставалось ещё минут двадцать. Я, как обычно, пришёл раньше времени, поэтому, дожидаясь своего нового начальника, решил сначала найти своё будущее поле боя.
Спортзал располагался в полуподвальном помещении старого корпуса. Спустившись по узкой лестнице, я сразу понял, что не ошибся с местом. Типичный спортзал, знакомый каждому, кто учился в старой, построенной ещё десятки лет назад школе. На лице невольно растянулась дурацкая улыбка, и даже мысль о копеечной зарплате уже не казалась столь ужасной. Разберусь. Со всем разберусь.
В коридоре никого не было, и только где-то в глубине помещения размеренно капала вода. Ключ, который выдала Галина Петровна, подошёл к замку двери, и я вошёл внутрь. Большой пустой зал словно замер в ожидании прихода людей. Под самым потолком располагались высокие окна, и через них можно было увидеть только ноги прохожих, спешащих по тротуару. Довольно странное зрелище, будто жизнь наверху существовала отдельно, а здесь, внизу, было собственное маленькое царство.
На стенах висели старые плакаты с нормативами по сдаче ГТО, причём некоторые из них, судя по потрёпанности, ещё помнили Брежнева. Шведские стенки, гимнастические кольца, несколько гимнастических матов и баскетбольные щиты с облупившейся краской и потемневшим от времени паркетом.
Я прошёлся по залу, как хозяин, впервые попавший в новый дом, и присел возле матов, надавив на них ладонью. Старые, как и всё вокруг, но чистые — и это уже радовало. Первый мяч в корзине оказался спущенным, второй тоже, третий был явно лучше, но ему категорически требовалась подкачка.
— Да уж, условия по зарплате — такие себе, — пробормотал я себе под нос.
В голове всплыли слова Галины Петровны, и после проверки инвентаря я отыскал дверь тренерской. Замок поддался не сразу, словно дверь давно не открывали, но, приложив усилия, всё же удалось проникнуть внутрь.
Небольшое помещение квадратов на пять, не больше. Окон нет, у стены стоял старый письменный стол с облупившимся лаком, а на нём находилась лампа без плафона. В углу возвышался древний шкаф для одежды, из распахнутой дверцы которого откровенно пахло нафталином.
— Мда… — только и выдохнул я. — По всей видимости, тут давно никто не появлялся.
И это было странно, потому что судя по изученному мною сайту института, на кафедре физического воспитания числилось порядка пятидесяти преподавателей. Впрочем, и спортзалов было несколько, но неужели эта тренерская была никому не нужна? Или мне сбагрили неликвид, а в других спортзалах и помещениях было значительно лучше, потому никто не хранил тут свои вещи?
С другой стороны, мне же лучше. Не придётся ни с кем делить личное пространство. Считай свой собственный кабинет.
У противоположной стены стояла панцирная раскладушка с продавленным матрасом, какую видел только у бабушки в детстве. Я осторожно на неё присел, и пружины заскрипели, будто возмущались, что их снова потревожили.
Не гостиница пять звёзд, но на крайний случай здесь можно будет переночевать. В конечном счёте, раскладушка есть раскладушка, вырос-то я в Рязанской области, а далеко не на Рублёвке. У нас в деревне половина мужиков на рыбалке спала в машинах и считала это отдыхом повышенной комфортности. К тому же, студенческое общежитие приучило к тому, что роскошь — это понятие весьма относительное.