Лена замерла, точно так же, как в свое время опешил Орехов.
— Было, — неуверенно ответила она, словно размышляла, стоит мне рассказывать или нет. — Полтора года назад на сборах неудачно влетела в бортик. Синяк был ужасный, меня тогда сразу отвезли в больницу, сделали рентген, и врачи сказали, что перелома нет, а потом и само прошло.
Я слегка нахмурился и закрыл журнал.
— А когда астма началась? Относительно травмы, а не настоящего времени.
Соболева задумалась.
— Ну если считать от травмы, то где-то через месяца-два, не больше. Сначала на тренировках стала задыхаться, думала, может, не до конца восстановилась или просто устала. Решила взять отдых ещё на недельку, но одышка так и осталась. Пришлось идти к врачу, а там и поставили астму физического усилия и выписали ингаляторы.
— Вот только толку от них столько же, сколько от рыбы на суше, да? — понимающе улыбнулся я.
Девушка покачала головой.
— И да, и нет. Они помогают, но не то чтобы особо. Я всё равно плавала намного хуже, чем до астмы, поэтому и со сборной турнули. Мне, правда, сказали, что это всё из-за того, что теперь должна беречь здоровье, но я всё сама поняла. Начала сдавать позиции, хуже справляться с нагрузками и в целом отставать от других девочек. Так, наверное, и надо было сделать.
Вдруг лицо девушки покрылось серой грустью, а сама она опустила голову и пальцами крепко сжала пластиковую бутылку.
Вправе ли я ей говорить? Должен ли осчастливить её неподтверждёнными надеждами? Ведь в случае Орехова речь шла о жизни и инвалидности, а у Соболевой… Она, в отличие от Кости, метила в высокий спорт, и травма, по сути, не мешала сильно жить.
— Ой, — резко вскочила девушка со скамейки и фальшиво улыбнулась. — Что-то я разболталась совсем. Извините, я могу идти?
Вдруг наши взгляды встретились, и я впервые за весь разговор увидел в них не просто грусть, а едва тлеющие искорки надежды.
Микрофиброз после ушиба — штука серьёзная… Маленький рубцы и перемычки, которые не давали диафрагме нормально двигаться. Врачи, вполне справедливо, искали проблему в лёгких, в то время, как она таилась в совершенном ином месте. Они были ни причём, их просто загнали в такие условия, в которых они попросту не могли нормально работать.
— Сможешь задержаться на несколько минут?
— А зачем? — спросила девушка, быстро хлопая ресницами. — Я что-то не так сделала? Плохо занималась?
— Нет, — я улыбнулся и усадил её обратно на скамейку. — Хочу поговорить о твоей проблеме. Возможно, я смогу тебе помочь.
В глазах Лены загорелись огни той самой надежды, разжигать которые раньше времени я никак не хотел. Вообще, Соболева показалась мне девушкой довольно эмоциональной, пускай, другим она такой могла и не показаться. Из-за пережитого горя даже среди одногруппников она старалась держаться в стороне и редко заводила беседы. Однако сейчас её обычно бледное лицо заметно порозовело, и казалось, что проблема миновала сама.
— Я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, — тихо сказала она. — Думаете, что у меня не астма? Но я была на приёмах несколько раз, и снимки делали, и лёгкие проверяли. Говорили, что всё в порядке, дело только в астме.
— Потому что снимки показывают только кости и лёгкие, — спокойно ответил я. — А мягкие ткани — это совсем другая история. Если… Я повторюсь — если — проблема действительно в том, о чём я думаю, её попросту могли не заметить. Особенно, если искали там, где её нет. Дело в том, что нужно было ещё попасть к профильному специалисту, а сама понимаешь, как это сложно в наше время.
— И что мне делать? — спросила девушка, ещё сильнее сжимая пластиковую бутылку. — Сходить ещё к кому-нибудь?
Я улыбнулся.
— Давай пока обойдёмся без посторонних. Технологический прогресс никто не отменял, но иногда такую проблему можно нащупать при пальпации.
Девушка немного покраснела и отвела взгляд.
— И что вы хотите сделать? Провести эту пальпацию? А что, если вы ошибаетесь?
— Тогда ничего страшного не произойдёт. Просто скажешь, что ничего не изменилось, и проблемы с дыханием остались, и я больше тебя не потревожу. Однако если я прав… — я специально выждал длинную паузу. — Повторюсь, если… То существует шанс, что ты ещё можешь вернуться к спорту. И у тебя исчезнет проблема, мешающая жить.
Соболева замерла и несколько секунд смотрела куда-то в пол.
— Это вряд ли, так как меня уже списали, — тихо произнесла она. — Тренер сказал, что с такой астмой высоких результатов мне не достичь, поэтому не стоит здоровье гробить. Он смирился.