В общем, резюмируя, жить можно.
Время пролетело незаметно, а опаздывать к заведующему кафедрой мне категорически не хотелось. Судя по выражению лица Галины Петровны, мужик он серьёзный, да и с начальством лучше не ругаться. Поэтому я ещё раз посмотрел на номер кабинета, выданный кадровичкой, закрыл тренерскую и отправился искать кафедру физического воспитания.
Отыскать её удалось практически сразу. Видимо, десятки лет назад какой-то умудрённый сединой человек решил, что физрукам нечего делать среди математиков и инженеров, а потому выделили им отдельный уголок. Стоит ли говорить, что с тех пор мало что изменилось?
Дверь с потёртой табличкой «Кафедра физического воспитания» оказалась приоткрыта, и я постучал.
— Входите! — раздался басовитый голос.
Комната была прокурена настолько, что, казалось, никотин въелся даже в штукатурку. Впрочем, учитывая её жёлтый оттенок, мои мысли наверняка были не так далеко от истины. На стенах висели портреты космонавтов, известных спортсменов и пожелтевшие фото с каких-то соревнований. В углу стоял шкаф с кубками, половина из которых была покрыта толстым слоем пыли, а за массивным деревянным столом сидел хозяин всего этого царства.
Пётр Семенович Капустин собственной персоной, судя по настольной табличке.
С первого взгляда было понятно, что в молодости этот человек либо занимался борьбой, либо поднимал что-то очень тяжелое. Широкие плечи, огромные кисти рук и толстая шея. Правда, было видно, что время брало своё. Большой живот выдавался вперёд, красное лицо было покрыто капиллярной сеточкой, а дыхание сопровождалось едва заметной одышкой. Старый пиджак с нашивками спортивного общества уже давно потерял презентабельный вид, на столе стояла пепельница, полная окурков, рядом с гранёным стаканом крепкого чая, наполовину уже пустого.
Капустин внимательно посмотрел на меня поверх очков и медленно оценил стоящего перед ним человека.
— Значит, Смирнов? — наконец произнёс он после долгого молчания. — Выпускник филиала ГЦОЛИФКа… Красный диплом, это хорошо. — а затем неожиданно добавил. — Можешь сразу забыть всё, чему тебя учили.
Улыбка на моём лице слегка поблекла.
— Простите?
— Здесь тебе не институт благородных девиц, — фыркнул Капустин. — Здесь пашут и вкалывают. Студенты бывают разные. Одни хотят заниматься, другим просто нужна справка. Третьи вообще приходят только потому, что родители заставили, так что сказки про высокую педагогику сразу забудь!
Он откинулся на спинку стула и шумно выдохнул.
— Будешь вести первые курсы, дам тебе по первости несколько групп. Мне плевать, что ты будешь с ними делать, но главное — это дисциплина, и чтобы без травм. Всё остальное сугубо вторично, — затем он снова взглянул на бумаги. — Ты кто по специализации? ЛФК? Спортивная медицина?
— Спортивная биомеханика и реабилитация, — ответил я.
Капустин хмыкнул, будто я ему только что признался в любви к художественной гимнастике.
— Реабилитация? Запомни, парень, здесь тебе не больница. Если студент жалуется на что-то, то ты отправляешь его в поликлинику, и никакой самодеятельности. Мне не надо, чтобы на нас потом в суд подали, а ты попал под статью, понял? Ты физрук, а не мануальный терапевт! — он уставился на меня, а затем, не дождавшись никакого ответа, продолжил. — Что застыл? Я кого спрашиваю? Понял меня?
— Предельно, — ответил я, ощущая, будто меня понизили ещё ниже двенадцати тысяч в месяц.
— Вот и хорошо.
Я кивнул, а сам уже машинально отмечал другие вещи. Абдоминальный тип ожирения. Живот сильно выдается вперёд. Из-за этого центр тяжести смещён, а поясница компенсаторно прогнута. Гиперлордоз почти гарантирован, так как сидел Капустин как-то неестественно, периодически слегка морщась и меняя положение корпуса.
Проблема в пояснице, и его явно мучили боли.
Скорее всего, подвздошно-поясничная мышца, и квадратная мышца поясницы уже давно находятся в хроническом гипертонусе. Посоветовал бы ему пару сеансов миофасциального релиза, работу с тазом и лёгкую мобилизацию грудного отдела. Вот только Капустин пошлёт меня куда подальше и напомнит, что я здесь обычный физрук, а не мануальщик. Его впрочем право.
— О чём задумался? — спросил завкафедры.
— Да так, впитываю премудрости, — ответил я вполголоса.