— Алло, Лёшенька?
— Привет, мам, не отвлекаю?
— Сынок, я на работе. У тебя что-то случилось? Тебе нужны деньги?
— Да нет, — спокойно ответил я, стараясь сдерживать тревогу в голосе. — С деньгами всё в порядке, скоро первая получка, и отправлю вам часть. Я просто так решил позвонить, спросить, как у вас дела. Как отец?
На фоне шумели голоса, вопли какой-то женщины и шелест перекладываемых бумажек.
— С отцом всё хорошо, — ответила она, солгав. — Работаем, живём, всё как всегда. Светка, дочка Филимоновых, с третьего двора вот замуж собралась выходить. Всем селом будем гулять, а так, пожалуй, рассказывать особо нечего. Лучше ты скажи, как ты там? Кушаешь хорошо? Приняли тебя в университете тепло? Нашёл себе уже кого-нибудь?
— Женщина, — раздался противный скрипящий голос какой-то бабищи. — Мы тут вообще-то ждём.
— Мам? — произнёс я, ощущая, как закипаю внутри.
— Всё хорошо, Лёшенька, тебе точно ничего не надо? — спросила она с явно занятой интонацией в голосе.
— У меня всё нормально, кушаю нормально, приняли тоже хорошо. Ладно, не буду тебя отвлекать, работай, я завтра пораньше попробую позвонить, целую.
— Целую, Лёшенька, — ответила мама, сражаясь с армией просителей. — Я папе передам, что ты звонил. Люблю тебя.
— И тебя, — ответил уже гудкам и краем глаза заметил, как в проходе стояла Лена.
— Я не помешаю, Алексей Николаевич? — спросила она, посматривая на меня блестящими глазами.
— Заходи уже, Соболева, — улыбнулся я и добавил. — Только дверь за собой закрой. Желательно, на защёлку.
Выглядела она немного иначе. Глаза Лены были ярко накрашены, от самой девушки пахло парфюмом с нотками вишни и ромашки, а волосы, вместо просто распущенных, были искусно закручены в волнистые локоны.
— Сразу на раскладушку? — хихикнула Соболева, схватившись за нижний край обтягивающей футболки.
Я только устало покачал головой.
— Соболева…
— Что? — сделав непонимающий вид, улыбнулась она.
— Ты специально меня провоцируешь?
Лена невинно захлопала ресницами.
— Я разве что-то не так сказала? Я же пришла на осмотр, — затем она хихикнула и всё-таки перестала дурачиться. — Ладно, ладно. Просто у тебя всегда лицо такое смешное, когда ты смущаешься.
— Это называется профессиональная этика, Соболева. — поспешил ей напомнить, что, несмотря на прогулку, мы с ней не два одногруппника. — Я твой преподаватель физической культуры.
— Я помню, — ехидно заметила девушка и села на раскладушку. — Но ты всё равно смущаешься.
Кажется, всё же стоило сохранять дистанцию и не сближаться настолько. Будет мне уроком и профессиональным уколом для будущего. Вообще, биомеханика, да и остеопатия, вещь довольно интимная. Иногда приходится трогать пациентов там, за что в обычной ситуации можно схлопотать по роже. Опытные профессионалы с годами учатся абстрагироваться, а вот пациенты и, в моей случае, пациентки не всегда способны отличить терапевтический сеанс от лёгкого флирта.
— Как бассейн? — спросил я, решив не продолжать бессмысленный разговор.
Лена сразу изменилась в лице.
— В воскресенье специально съездила, после того, как мы разговаривали в парке, надо, кстати, как-нибудь обязательно повторить, только не в том же месте. Можно…
— Соболева… — напрягшись, перебил её я. — Бассейн.
— Так и я рассказывала про бассейн, — улыбнулась она. — Сначала относилась к этому так себе, думала, и пятьсот метров без одышки не проплыву…. А проплыла в три раза больше.
В её голосе прозвучала такая гордость, будто она поставила мировой рекорд.
— Правда… — Лена вдруг помрачнела. — Под конец появилось чувство, словно рёбра немного стянуло. Совсем чуть-чуть и недолго, но я всё же решила не частить и остановилась.
Я кивнул.
— Вот это правильно. Твой организм привык жить по одному сценарию, а мы резко его переписали… Так что дай ему какое-то время адаптироваться к новым реалиям.
— Значит, сегодня лечения не будет? — нахмурившись спросила Соболева.
— Лечения — нет, но результат будем закреплять, — ответил я и достал из ящика несколько рулонов кинезиотейпа.
— Цветная лента? — Лена слегка удивилась.
— Ну, почти, — начал разматывать его, прикидывая на глаз, сколько нужно отрезать. — Знаешь, многие думают, что это просто модный пластырь, — продолжил я, аккуратно разглаживая полоску ладонью. — На самом деле, он ничего не держит и ничего не лечит сам по себе.