К тому же этот загадочный потенциал… Сначала я думал, что он как-то связан со степенью и серьёзностью проблемы пациента, и это было логично. Тем более, та же травма Соболевой была серьёзнее, чем у Орехова, и в потенциале могла её угробить при высокой физической нагрузке, но разница в двадцать процентов? Нет, здесь, должно быть, имелось нечто другое, и, видимо, речь шла о прямом потенциале.
Получается, Система оценивала не тяжесть заболевания, а выводила в процентах уровень возможностей человека. Таким образом, получается, что лечение — это всего лишь первая ступень к раскрытию этого потенциала, раскрытию того, кем он может стать. У Лены он был намного больше, но она уже занималась с тренером в бассейне, а вот Костя. Костя постоянно говорил, что раньше тягал железки и вообще любит культуризм. Интересно, а если я с ним поработаю, скажем, потренирую, используя интерфейс, и он выиграет какое-нибудь местечковое соревнование, мне дадут за это очки?
Мысль и зародившийся в груди азарт заставили бежать быстрее, и у меня тут же возникло острое желание опробовать это на деле.
К семи часам вечера, когда спортзал окончательно опустел, а большинство преподов, включая назойливого Капустина, отправились домой, настало время проверить мою теорию. К счастью, в силовой зоне моего спортзала царила абсолютная тишина и безмятежность, даже не смотря на отчаянные попытки уборщиц нарушить её грохотом ведер и швабр.
На стойках одиноко лежал олимпийский гриф без единого блина, и, для начала, для моей идеи этого будет достаточно. Двадцать килограммов для опытного спортсмена — это смешной вес, но для того, кто ещё недавно не мог завязать себе шнурки самостоятельно — идеально. Костя же не разделял моей осторожности и, узнав, что мы начнём работать с пустым грифом, недовольно поморщился.
— Да я его одной рукой подниму, Алексей Николаевич.
— Одной не надо, — спешно напомнил ему о нашем плане. — А двумя самое то. Не забывай, здесь кроме тебя и меня никого нет, и у нас не стоит задача впечатлить толпу девок, понял? Сейчас мы будем работать над общим состоянием твоего тела, а именно брюшными мышцами и силой торса в целом.
— Ну если так надо, — Орехов грустно выдохнул. — Тогда что уж, рассказывайте, что мне делать.
— Вот и правильно, — я хлопнул его по плечу. — Чтобы научиться летать, надо сначала научиться ползать, так что не переживай ты так, дойдём мы и до весов, а начнём, пожалуй, с приседаний.
— Приседаний? — откровенно удивился Костя, когда я спокойно подошёл к стойке и поднял гриф. — Я думал, мы будем работать на туловище.
Я улыбнулся.
— А это и есть работа на туловище, на его нижнюю часть, если быть точнее, — я водрузил гриф на плечи и выполнил несколько повторений. — Многие думают, что приседания — это исключительно работа ног и ягодичных мышц, но это не так. Существуют агонисты — группы, которые берут на себя основную нагрузку, и синергисты — поддерживающие основные и усиливающие движения, — я передал штангу Орехову и добавил. — Но ни те, ни другие нас сегодня не интересуют.
— А какие? — Костя забросил двадцать килограммов железа на плечи и приготовился слушать.
— Стабилизаторы, — ответил я и выпрямил его кривую осанку. — Именно использование этих групп мышц и дают так называемую «технику». Это брюшные мышцы, трапециевидные на плечах и мышцы плечевого пояса.
Костя задумчиво кивнул.
— Кажется, я понимаю.
— Вот и славно, — я поправил гриф у него на шее принялся объяснять. — Ноги чуть шире плеч, но не как у сумоистов. Спина прямая, глаза перед собой, направлены в зеркало. Его я поставил не для того, чтобы ты собой любовался, а чтобы следил за осанкой и правильностью выполнения подхода. Начнём медленно, садишься — делаешь вдох, а таз отводишь немного назад. На подъёме спокойно выдыхаешь и сразу подключаешь пресс. Помнишь упражнение с джинсами?
Костя усмехнулся.
— Ага, такое забудешь…
— Ну тогда вперёд, — я дал добро и тут же добавил. — О странных ощущениях сразу докладываешь.
Парень глубоко вдохнул и начал движение.
Я стоял у него за спиной, приседая и подстраховывая каждое движение исключительно на всякий случай. Пустой гриф поднял бы и человек, который в жизни не держал ничего тяжелее мышки, но меня всё равно терзала тревога. Именно она не позволяла мне всё бросить и заняться поясницей отца, так как всё ещё оставалось слишком много неизвестных переменных.
Однако колени Орехова двигались ровно, поясница сохраняла естественный изгиб, а корпус не заваливался вперёд. В целом, Костя показывал весьма неплохую технику и делом доказывал свои слова о том, что раньше ему приходилось тягать железки. Да и это ещё раз подтверждало мою теорию, что высокий уровень потенциала или напрямую влиял на технику, или, наоборот, был таким из-за ранних тренировок.