Адреналин способен сделать человека сильнее процентов на десять, но за эти дополнительные проценты организм нередко расплачивается травмами. На тренировке атлет остановится, если почувствует боль, а на выступлении будет терпеть до последнего, лишь бы не упасть в грязь лицом и проиграть. Особенно в случае, если, как сейчас, замешана девушка.
Именно последние два факта меня и беспокоили в первую очередь.
Костя уже закончил разминку и привычно снимал замки с пустого олимпийского грифа.
— Начинаем? — спросил он, поглядывая на меня.
— Давай, — ответил я и кивнул на скамью.
Парень уверенно занял позицию, а я встал у него над головой. Мысленное усилие, и интерфейс проявился перед глазами. Полупрозрачная трёхмерная модель позвоночника медленно повернулась, повинуясь моему желанию. Вокруг брюшных мышц одна за другой начали вспыхивать зелёные и жёлтые линии активности.
— Медленно опускай, — скомандовал, наблюдая за процессом.
Костя подчинился, и штанга плавно пошла вниз. Я положил ладони ему на боковые отделы живота и почти сразу почувствовал разницу. Благодаря покупке умения, пальцы ощущали малейшие изменения в работе мышц так же отчётливо, как человек чувствует складку на простыне. Левая сторона подключалась к процессу чуть позже, но этого оказалось достаточно, чтобы интерфейс сразу подсветил проблему.
«Задержка активации левой порции поперечной мышцы живота: 0,2 секунды.»
«При нагрузке свыше 90 % возможно образование ротационного момента в сегменте L4-L5»
Получается, левая сторона мышечного корсета включалась чуть позже правой. На обычной тренировке это почти незаметно, но под максимальным весом даже такой крошечный перекос способен слегка провернуть поясницу. А иногда одной такой ошибки достаточно, чтобы снова заработать серьёзную травму.
— Стоп, — скомандовал я, и Костя остановил движение.
— Что-то не так? — спросил он, повернув голову.
Я присел рядом.
— Представь, что сейчас тебя кто-то собирается ударить кулаком в левый бок.
— Зачем? — вполне справедливо спросил тот.
— Не задавай лишних вопросов. Представь, что тебя будут бить, чувствуешь, как мышцы инстинктивно напряглись? При подходе контролируй процесс и напрягай обе стороны.
Костя несколько секунд прислушивался к ощущениям, а затем буркнул:
— Алексей Николаевич, а нельзя было просто сказать: «Напрягай левую сторону»? К чему эти метафоры?
— Одного «просто напрячь» мало, Орехов, ты должен контролировать сокращение мышц так, как это делает профессиональный атлет, если хочешь выиграть. Ты ведь хочешь выиграть?
Ответа не понадобилось. Я по глазам видел, как в его голове загорелись тысячи лампочек, в каждой из которых поселился образ Соболевой. Одного этого было достаточно, чтобы он снова взялся за гриф и в точности выполнил движения, как я ему говорил.
Под пальцами включились мышцы, и корпус стал заметно стабильнее. Интерфейс так же поспешил меня уверить в правильной корректировке и подсветил нужную область зелёным светом.
«Биомеханика оптимизирована».
Я довольно кивнул. Вот теперь действительно можно было выходить на соревнования, так что, когда тренировка подошла к концу, мы вместе начали собирать блины и ставить их обратно на стойки.
— Алексей Николаевич, — обратился ко мне Орехов, вытирая со лба пот.
— М?
— Может, ещё раз по подходам?
Я улыбнулся и поставил последний блин.
— Что, коленки трясутся?
— Есть такое… — ответил тот не таясь.
— Это хорошо, значит, действительно переживаешь. Ну, давай ещё раз пройдёмся. Первый — девяносто кило.
Костя кивнул.
— Легко.
— Может, и легко, но не геройствуй. Второй подход уже сотня, а третий… — я задумчиво посмотрел на его поясницу. — Третий уже будем смотреть по самочувствию.
— Третий же сто десять, — нахмурился Костя.
— Сто десять, — я согласно кивнул. — Но, как твой тренер, право принятия последнего решения всё равно остаётся за мной. Если говорю, что отбой — значит, сразу отбой, ты меня понял?
Орехов отвёл глаза, стиснул зубы и ничего не ответил. Я мысленно выдернул интерфейс и посмотрел на доступные очки. Двадцать шесть… Не знаю, много это или мало, но на всякий случай приятно иметь запасной вариант, если что-нибудь пойдёт не так. А это что-нибудь, как правило, всегда идёт не так, уж я-то по опыту знаю.