— Подними руку в сторону, — приказал в следующий раз.
Паша выполнил просьбу, и я тут же заметил, что первые градусов семьдесят движение шло свободно, а потом плечо едва заметно дёрнулось. Лицо спортсмена неприятно искривилось, но сам он старался не подавать виду.
Я обошёл его со спины и ещё раз попросил повторить движение. Даже без интерфейса тело атлета говорило само за себя. Я подошёл поближе, положил пальцы сначала на акромиально-ключичный сустав, а затем сместился чуть ниже, к задней поверхности плеча. Подостная мышца встретила меня плотностью, как у автомобильной покрышки, а внутри ощущались два небольших уплотнения. Именно в этот момент, когда нащупал триггерные точки, интерфейс коротко моргнул и высветил сообщение.
«Потенциал: 9 %.»
«Хронический тендинит подостной мышцы.»
«Импинджмент-синдром плечевого сустава I степени.»
И снова невысокий потенциал, говорящий о том, что, в теории, тот же Орехов способен со временем обойти этого здоровяка как стоячего. Впрочем, сейчас надо было разобраться с проблемой, а не задумываться о будущем. Радовало то, что я видел проблему и понимал её, а значит, не ударю в грязь лицом.
Хронический тендинит означал, что сухожилие уже давно воспалено от постоянных перегрузок, а импинджмент первой степени говорил, что при подъёме руки оно начинало буквально зажиматься между костями плечевого сустава. Пока это лечилось упражнениями, но, если продолжать игнорировать боль — долго в таком режиме она не протянет.
— Паша, сколько раз в неделю жмёшь бицепс? — спросил я, решив зайти издалека.
— Три раза по пять подходов, — ответил парень.
— Ясно, а грудь?
— Когда как, обычно столько же.
Я улыбнулся, ведь следующий мой вопрос ему явно не понравится.
— А теперь скажи, сколько ты делаешь тягу к лицу? Разведения резины? Упражнения на заднюю дельту и ромбовидные мышцы?
— Ну… — вдруг Паша замялся.
— Говори как есть, — рявкнул тренер и сложил руки на груди.
— Иногда… Ну, то есть, почти никогда, — честно ответил Паша. — Скучные они.
— Вот поэтому плечо и болит, — я повторил жест тренера и отступил назад. — Представь себе палатку, — я дождался, пока его взгляд слегка затуманится, и продолжил. — Что будет, если растянуть верёвки только с одной стороны?
Паша задумался.
— Перекосится?
— Именно, — я указал пальцем сначала на его грудные мышцы, а затем на верх спины.
— Передняя часть у тебя значительно сильнее задней. Грудные мышцы и передние дельты постоянно тянут плечо вперёд. А мышцы, которые должны удерживать его в правильном положении, просто не справляются.
Он задумчиво пошевелил плечом.
— Поэтому и больно?
— Поэтому при каждом жиме сухожилие начинает тереться о кость. Сначала появляется воспаление, а потом постоянная боль. Если ничего не предпринять — то заработаешь бурсит или серьёзный разрыв, тогда о штанге придётся забыть на несколько месяцев, если не навсегда.
В зале внезапно стало тихо, будто я только что подписал ему смертный приговор, а Игорь Степанович лишь довольно хмыкнул.
— А я тебе то же самое говорил, только другими словами.
Я подошёл ближе и снова положил ладонь ему на плечо.
— Не переживай ты так. Хорошая новость в том, что ничего критичного пока нет, и это не приговор. Правда, если хочешь продолжать жать серьёзные веса, то придётся перестать качать только то, что видно в зеркале. Развивать тело нужно совокупно.
Паша тяжело вздохнул.
— Ну и что мне теперь делать? Компенсировать за один день не смогу, а болеть будет и дальше.
Я кивнул на свободную скамью.
— Ложись, сейчас покажу, с чего мы начнём.
Паша без лишних слов выполнил просьбу, хоть и по выражению его лица было видно, что он пока полностью мне ещё не доверял. Это нормально, за пятнадцать минут невозможно заслужить авторитет, если только слава не обгоняет с бешеной скоростью, и проситель сам не приходит за помощью. Я сел рядом и осторожно подвёл пальцы под его левую ключицу.
— Сейчас ищу мышцу, которая постоянно тянет твоё плечо вперёд. Она небольшая, но проблем создает больше, чем половина спины вместе взятая.
— Такая маленькая?
— Самые вредные обычно самые маленькие, — ответил я и продолжил искать.