Анна молчала… Долго молчала, а потом неожиданно спросила:
— А какую роль играет внутрибрюшное давление?
И это было началом конца. Следующие десять минут она буквально заваливала меня вопросами, больше не выполняя установку Капустина по моей дискредитации, а исключительно из-за личного интереса. О распределении моментов сил в поясничном отделе, о фасциальных цепях Бюске, о взаимосвязи дыхания и стабилизации позвоночника. Даже о том, почему сначала я укреплял поперечную мышцу живота, а уж потом переходил к базовым упражнениям.
Несколько раз я действительно зависал на долю секунды, но, скорее, из-за того потока информации, который пришлось вываливать на бедную аспирантку. И именно в такие моменты интерфейс, словно спрятавшийся друг со шпаргалкой, подкидывал тот или иной термин.
В какой-то момент, когда я начал задвигать ей о позиции моторного контроля Ходжеса и том, как Митчелл как раз писал о похожем механизме, Анна перестала расспрашивать. Вместо вопросов она быстро водила кончиком ручки по строкам записной книжки и конспектировала каждое моё сказанное слово, будто прилежный студент на паре у любимого профессора.
Однако, когда наш разговор подходил к концу, она закрыла планшет, ещё раз посмотрела на Орехова, а затем перевела взгляд на меня и впервые за всё время улыбнулась.
— Не могу сказать, что полностью согласна с вашими выводами, Алексей Николаевич.
Я улыбнулся в ответ.
— Но?
— Но мне определённо хочется посмотреть на некоторые ваши записи.
Так мы проговорили ещё какое-то время, когда отвлекался от тренировки Орехова. Аня больше меня не отвлекала и в какой-то момент даже сходила нам за кофе. А Лена всё это время сидела насупившись, что я не уделяю ей внимания. Сам же Костя красовался, как павлин, то и дело рыча после очередного подхода и играл мускулами перед зеркалом, а затем наступил вечер.
Костя ещё раз поблагодарил меня, пожал руку Анне, сказав, что приятно было познакомиться, и был таков. Лена демонстративно фыркнула, поднялась и пошла вслед за ним, и мы как-то внезапно остались вдвоём в спортзале. Воронцова, словно опомнившись, начала складывать штатив, убирая его вместе с камерой в мягкий чехол.
— Спасибо, — сказала она, принимая у меня оборудование.
— Да не за что, — ответил я, помог ей собраться и взял сумку в руку.
Выйдя, закрыл за собой дверь спортзала, и несколько секунд мы шли по пустому коридору и неловко молчали. За окнами уже окончательно стемнело, и в стекле отражались длинные ряды потолочных ламп. Я повернул голову и заметил, как с неба опускались первые белоснежные хлопья, предзнаменуя полноценное наступление зимы.
— Знаете, — заговорила она первой. — Когда Пётр Семёнович рассказал о вас, я ожидала совсем другого.
Я усмехнулся.
— Очередного физрука с авторской методикой из трёх упражнений и пивным животом?
Она улыбнулась в ответ.
— Примерно так.
— Ну, и насколько ожидания разошлись с реальностью? — спросил я, открывая перед ней дверь.
Девушка ненадолго задумалась.
— Довольно сильно, — она вдруг остановилась возле окна и повернулась ко мне. — То, что вы делаете, нельзя назвать обычной лечебной физкультурой. Это больше похоже на остеопатическую коррекцию, но при этом вы постоянно объясняете всё через биомеханику. Проще говоря… Необычное сочетание.
Я невольно пожал плечами.
— А мне всегда казалось, что одно другому не мешает.
— Не мешает, — согласно кивнула Анна. — Просто обычно люди выбирают одну из сторон. Либо говорят исключительно научными терминами и боятся прикоснуться к пациенту, либо наоборот… Начинают рассказывать про энергии, блоки и прочую эзотерику.
На моих губах растянулась улыбка.
— Ну, я ещё не настолько сошёл с ума, чтобы начать пропагандировать магию.
Анна улыбнулась.
— Надеюсь, до этого так и не дойдёт. И где вы вообще этому научились? Только честно.
— ГЦОЛИФК, факультет спортивной реабилитации, и много книг. Просто целые библиотеки книг. Затем практика, ошибки и снова книги, — ответил я на полном серьёзе, не выдумав ни слова. — Ну, и очень хорошие преподаватели, — вспомнил я Шифу.
— И это всё?
— По большому счёту, да. Защитился с красным дипломом, а всё остальное — просто природная любознательность.
— Странно… — задумчиво протянула Анна.
— Это ещё почему?
— А потому, что некоторые вещи вы делаете почти интуитивно, как сегодня с Соболевой, она же Соболева, да? А затем с Ореховым… Так обычно работают люди с десятками лет практики, причём ежедневной практики!