«Алексей добрый вечер, это Анна. Я тут случайно наткнулась на интересную статью о биомеханике дыхательных движений у спортсменов с ложной астмой, и мне кажется, что она похожа с вашим случаем с Соболевой. Могу я узнать ваши мысли на этот счёт?»
Ниже шла ссылка на зарубежную публикацию. Я пробежался глазами по аннотации, переведённой на русский язык, и потом ещё раз перечитал сообщение. Никаких лишних слов, всё чётко, коротко и, главное, по делу, вот только отвечать односложным «спасибо» как-то не хотелось. Она всё же потратила время, заинтересованная проблемой, поэтому я размял костяшки пальцев, занёс их над клавиатурой и начал отстукивать сообщение.
«Добрый вечер, Анна, спасибо за информацию. Внимательно всё изучил, и вы правы, статья действительно интересная. На мой взгляд, авторы правильно связывают ограничение экскурсии грудной клетки с изменением двигательного стереотипа. Правда, на мой взгляд, они слишком мало внимания уделяют работе диафрагмы и фасциальным ограничениям после травм.»
Я нажал отправить, и через несколько секунд под именем Ани появилась надпись «печатает…»
«Согласна. Меня тоже удивило, что они практически не рассматривают механические причины и обычно всё сводят к лёгким.»
Ответ был очевидным. Правда, я сам и не заметил, как разговор растянулся почти на час. Мы спорили о дыхательной механике, вспоминали исследования, обсуждали статьи, а потом вдруг пожелали друг другу спокойной ночи.
На следующий день история повторилась. Только теперь Аня прислала фотографию нескольких страниц из какой-то англоязычной книги:
«Как вы относитесь к использованию тестов моторного контроля при хронической боли в пояснице?»
Вопрос оказался значительно интереснее. Я отложил конспекты, открыл учебник Митчелла и почти пятнадцать минут печатал ответ, стараясь объяснить свою точку зрения максимально развёрнуто, при этом не перепечатывая материал из книги, а добавляя свои мысли. Несколько раз пальцы срывались и писали то, что подсказывал мне интерфейс, но я вовремя брал себя в руки и не поддавался импульсу. А ведь иногда это действительно раздражало.
К среде наша переписка уже давно перестала напоминать обычный обмен ссылками. Мы обсуждали книги, преподавателей, исследования, спорили о пользе нестабильных опор и смеялись над нелепыми публикациями так называемых псевдоспециалистов. Иногда разговор неожиданно уходил в сторону университетской жизни или забавных случаев со студентами. Не об одной же работе говорить.
Так и шли дни, пока однажды я себя не поймал на мысли, что гораздо чаще стал заходить в соцсети, причём даже с телефона, и проверять, не пропустил ли случайно новое сообщение. Знаю, звучало довольно глупо, но ещё глупее было каждые несколько минут смотреть, не загорелась ли возле её фамилии зелёная точка.
Пожалуй, в первую очередь, повлиял тот факт, что мы без проблем находили общие темы для разговоров. Да, зачастую это была остеопатия или биомеханика, но, в целом, о чём бы ни начинали говорить, диалог как-то сам собой выстраивался. Правда, я до сих пор ещё не мог понять, действительно ли интересовалась Воронцова моей профессиональной деятельностью или мастерски отыгрывала образ, настроившись на более длинную партию. В любом случае, стоит быть начеку.
Как бы то ни было, в четверг наступил перелом в нашем общении, и оно окончательно перестало укладываться в рамки диалога двух специалистов. Всё началось с того, что я, не спрашивая мнения Ани, резко перешёл на «ты». Некоторое время она молчала, но затем гармонично вписалась в ситуацию и с лёгкостью прошла новую веху. Нет, длинные разговоры и обсуждение биомеханики никуда не делись, просто если раньше они доминировали в виртуальном пространстве переписки, то теперь ушли на задний план, уступив место бытовухе.
Так случилось и сегодня.
Я как раз возвращался из магазина с пакетом, в котором сиротливо болтались пачка макарон, хлеб и банка тушёнки, когда в кармане коротко завибрировал телефон. Я резким движением вытащил его и инстинктивно запустил браузер с уже раскрытой вкладкой соцсети.