Осталось только привести комнату в человеческий вид.
С самого утра я бегал по общежитию с влажной тряпкой, которую удалось выцыганить у комендантши, и с помощью неё драил пол и протирал пыль. Также выбрасывал всё, что накопилось за последние месяцы, и даже застелил свою кровать приличным покрывалом, которое стащил из личных запасов Рината.
По дороге с работы заскочил в магазин, купил пачку хорошего индийского чая, сахар, две новые кружки и упаковку бумажных салфеток. Старый чайник пришлось спрятать под кровать и вместо него принести из тренерской свой собственный, пускай, и не новый, зато намного чище. Так что к шести вечера наша комната впервые за долгое время стала похожа на место, куда действительно можно пригласить человека.
И именно в этот момент раздался долгожданный стук в дверь.
— Войдите, — почти сразу крикнул я, чувствуя, как сердце почему-то забилось быстрее.
Дверь тихонько приоткрылась, и в комнату осторожно заглянула Аня.
— Не помешала?
— Нет, заходи.
Она переступила порог, стряхивая с плеч редкие снежинки, и улыбнулась. На улице стоял всего лишь лёгкий ноябрьский морозец, градуса четыре, может, пять тепла, но с неба уже лениво сыпал первый мокрый снег. На Ане был тёмно-синий вязаный свитер с высоким воротником, тёмные джинсы и длинное светлое пальто, которое я ей помог снять и аккуратно повесил на спинку стула. Как только оказался рядом с ней, то почувствовал, как от неё тянуло ароматом холодного воздуха после улицы и едва уловимыми сладковатыми духами с какими-то ванильными нотками.
— Как и обещала, — улыбнулась она, протягивая мне белую коробку. — Торт, не с пустыми же руками в гости приходить.
— Зря потратилась, — я принял его и поставил на столик.
— А вот и не зря, — она посмотрела на меня большими серыми глазами. — Или ты подумал, что он весь для тебя?
Я невольно рассмеялся и указал головой.
— Тогда проходи, чайник уже почти вскипел.
Аня медленно прошлась по комнате, внимательно оглядывая по сторонам.
— А знаешь… Тут даже уютно, — она улыбнулась и развела руками. — Если честно, я ожидала увидеть что-то намного страшнее… Ну и где тот самый ремонт, о котором ты рассказывал?
Я смущённо почесал затылок.
— Как видишь, его тактически перенесли на двадцать лет вперёд, так что, получается, зря тебе тогда сказал.
Она рассмеялась, а затем её взгляд неожиданно остановился возле кровати, ведь именно там, под нижней полкой, аккуратными стопками лежали книги, которые я не успел убрать в шкаф.
— Ничего себе… — удивлённо произнесла девушка, присела на корточки и осторожно вытянула одну из них.
— Барраль… Апледжер… Митчелл… Да ты коллекционер!
Я почувствовал, как внутри всё сжалось, ведь именно эту самую коллекцию я и планировал от неё скрыть. Видимо, замотался, и совсем из головы вылетело.
— Можно? — спросила она, прежде чем открыть.
— Конечно… — ответил я, понимая, что терять-то уже особо нечего.
Она раскрыла одну из книг и удивлённо распахнула глаза, увидев английский текст, подчёркнутый местами простым карандашом, и закладки между страницами. На секунду показалось, что сейчас она обязательно спросит, откуда у вчерашнего выпускника такие знания, или обратит внимание на некоторые пометки, сделанные уже после появления Системы. Однако вместо этого Аня уважительно провела пальцем по полям книги и улыбнулась.
— В оригинале… Впечатляет, Лёша.
Напряжение, которое успело сковать плечи, постепенно отпустило.
— Со словарём в обнимку, — признался я. — Иногда на одну страницу по полчаса уходило, так что не спеши с выводами.
— Всё равно, — задумчиво кивнула Воронцова. — Это уровень. Чтиво само по себе не лёгкое, но в оригинале… — она аккуратно положила книгу обратно на место, и в этот момент на столе глухо щёлкнул чайник.
— Кажется, он решил спасти тебя от моего книжного допроса, — усмехнулась Аня. — Ну, что стоишь? Наливай чай, а я пока тортик распакую.
Я быстро разлил чай по новым кружкам, достал сахарницу, нож и распаковал торт. Выбирать особо было не из чего, поэтому мы устроились рядом на моей кровати, которая на сегодняшний вечер выполняла роль дивана. Между нами стояла табуретка с тортом и кружками, а за окном медленно кружился первый снег, пронизываемый жёлтыми лучами фонаря.
Несколько секунд мы просто молчали, отпивая горячий чай, а затем Аня заговорила первой:
— Знаешь, а я всё-таки рада, что пришла.
— Почему? — удивлённо спросил я, делая очередной глоток.
— Потому что в университете ты всё равно какой-то… Собранный, что ли. Будто постоянно ждёшь, что из-за матов выпрыгнет Капустин.