Дело было даже не в храпе Паши. Мне так и не удалось выспаться, потому что был не уверен в себе. Поэтому пришлось вставать пораньше, натягивать любимые треники и идти к спортзалу за час до первой пары.
В коридорах общаги всё ещё было относительно тихо, как, собственно, и в самом университете. Лишь изредка мимо проходили сонные студенты и издали раздавалось шлёпанье мокрой тряпки уборщицы.
В моей тренерской всё осталось как было, даже запах нафталина, который невозможно было выветрить, казался таким же, что и вчера. Время здесь будто замерло. Если прислушаться, то можно было услышать, как стены рассказывают истории моих предшественников. Молодые ребята сразу после университета, полные амбиций и желаний сделать этот мир лучше и здоровее, в итоге превращались в лысеющих и ожиревших Капустиных, для которых процесс преподавания — всего лишь механическое повторение одного и того же из года в год.
Я подошёл к зеркалу с длинной трещиной, пересекающей его от угла к углу, и внимательно присмотрелся. Выглядел я, конечно, неважно. Мешки под глазами, бледная кожа и выражение лица человека, который сумел пережить ночь в компании профессионального храпуна.
— М-да, Лёша, — усмехнулся своему отражению. — Педагог года! Не удивлюсь, если, завидев меня, все студенты разбегутся.
Впрочем, это всего лишь лицо. За бессонную ночь я так и не сумел потерять свою фигуру. Подтянутое тело, широкие плечи и, главное, — близкая к идеальной осанка. Гены и годы тренировок не способен был уничтожить даже богатырский храп Паши. Так что, пока студенты не пришли, надо было хорошенько размяться, может, и энергия сама придёт.
Я привычно начал с вращения плечами, затем перешёл к наклонам и уверенно закончил приседаниями. Разминка и физическая нагрузка в целом всегда помогала мне привести мысли в порядок. Тело постепенно просыпалось, и вместе с этим исчезала утренняя сонливость и вялость. Остановившись, я положил ладонь на область крестца и несколько секунд прислушивался к ощущениям, массируя зону.
М-да, вчерашняя поездка на электричке всё-таки оставила свой след. Небольшой перекос, конечно, есть, но, в целом, ничего страшного. Я сместил вес тела, выполнил несколько привычных движений и ощутил, как неприятное напряжение отпускает.
— Раз и два, — пробубнил я себе под нос, настраивая собственное тело для занятий.
Когда с разминкой было покончено, перешёл к журналу и провёл пальцем по списку имен учащихся. Сорок человек, группа СМ-11, первокурсники, а значит, в голове всё ещё больше дури, нежели мозгов. И как с ними справляться? Может, просто загнать их до полусмерти, чтобы не было глупых мыслей? Заставить носиться по залу, пока ноги отваливаться не станут? Нет, если всё пустить на самотёк, то один врежется в другого, кто-нибудь наступит на пятку третьему, и начнётся драка. Знаю я этих школьников, сам таким был ещё недавно.
Главное, не перегнуть палку и не превратиться полностью в версию Капустина, которую тот пытался из меня выстроить. В общем, главное, соблюсти баланс, не превращая всё в балаган. Ну и конечно же, голос лучше не срывать, а то это покажет слабость и неспособность работать с личным составом.
Я невольно улыбнулся.
Когда защищал диплом, нервничал меньше. Наверное, тогда было всё намного проще. Только я, моя работа и приёмная комиссия взрослых людей, внимательно слушающих меня. А теперь… Теперь всё совершенно иначе.
— Ну что, Алексей Николаевич… Он же — физрук, — тихо произнёс я, шлёпая себя по щекам. — Видимо, настала пора взрослеть.
Будто вторя моим словам и мыслям, зазвучал громкий и резкий звонок, ознаменовав тем самым начало первой пары.
Когда вышел из тренерской, группа первашей уже была в полном составе. Сорок человек беспорядочно кучковались по всему залу, занимаясь чем угодно, но только не физкультурой. Кто-то сидел на матах, кто-то увлечённо рассказывал соседу историю, а двое парней вообще пытались забросить сразу оба мяча в кольцо. Причём одновременно.
В просторном зале баскетбольная и волейбольная разметка пересекались на паркете причудливыми линиями. В углу возвышались шведские стенки и свисал толстый, с торчащими нитками канат. Надо всем этим басовито гудели старые лампы дневного света, напоминая мне о школьных уроках. Только вот теперь я стою по другую сторону барьера и больше не юный школьник, а уважаемый, надеюсь, учитель.