- Агнесса! - тяжело вздохнула мама. - Зачем ты только встретила этого человека!
- Нет, моя жизнь без него была бы пустой и бессмысленной. Я была счастлива!.. И... я останусь благодарной ему за все...
- Ты понимаешь, что у твоей любви нет будущего? В лучшем случае, жалкое положение тайной любовницы...
Я согласно кивнула и печально опустила голову.
- Если бы я знала... - горестно сказала мама. - Ты могла бы мне все рассказать...
Повинуясь порыву, я рассказала ей всю историю - от начала и до конца. Временами мы плакали - настолько тяжелы были воспоминания...
- То, что вы пережили, - это выше человеческих сил. Вы оба, - вздохнула мама, выслушав мой рассказ. - И как ты могла молчать обо всем этом без малого 4 года?
- Во-первых, я не хотела причинять тебе боль, - объяснила я. - А во-вторых, я не могла допустить, чтобы ты думала о Клоде плохо...
- Я давно уже обо всем догадывалась, - честно призналась она. - Когда ты говорила якобы о женатом любовнике, я чувствовала, что терзающая тебя вина гораздо сильнее, чем связь с женатым человеком. Я подозревала, что это мог быть один из молодых клириков Собора... Однако на самого архидьякона я подумать не могла. Но тут ты обмолвилась, что твоя тайная любовь - очень известный человек в Париже, но не пожелала называть его имени и говорила, что я его не знаю. Ты мне почти подсказала, но я не могла бы даже думать об этом... Мне нравилось быть слепой. Но Майетта... когда она упомянула имя Клода Фролло, я увидела твою реакцию. А потом, с тех пор, как Майетта рассказала нам о нем, ты совсем потеряла покой. Тогда я вспомнила моменты, которые я раньше упорно упускала из вида - твое странное пребывание в его доме; твой амулет, оказавшийся у него в руках; твоя тоска о приезде в Реймс...
- Ты не говорила мне о своих мыслях, - заметила я.
- Конечно. Моя догадка была столь ужасной, что в неё все равно нельзя было поверить. Наконец, нечаянно произнесенное тобой имя - и я все окончательно поняла...
- Прости, что причинила тебе столько боли.
- Ты не виновата, девочка моя...
***
Последующие 2 недели были напряжённым, отношения у нас с мамой стали довольно прохладными, чего ранее никогда не было. Она была задумчивой, как никогда прежде.
Однако постепенно барьер между нами вновь начал таять, и однажды за завтраком мама начала непростой разговор, явно искушая меня:
- Скажи, ты не собираешься ехать в Париж?
- Не знаю, может быть, на Пасху, - осторожно отвечала я. - Может быть, туда прибудет сам кардинал...
- Только не надо хитрить, - перебила меня мама. - Я знаю, кого ты там хочешь увидеть.
- И ты так просто об этом говоришь? - ответила я, угощая Марса с руки кусочком мяса. - С чего бы это?
- Я долго думала о нашем с тобой разговоре, - довольно холодно сказала она. - Такой судьбы я не пожелала бы даже врагу, не то, что родной дочери. Но это твоя жизнь, Агнесса, которую я не вольна менять... Я поняла, что ты имеешь право на ошибку. Когда я была молодой, я тоже совершила ошибку в свое время, безоглядно доверившись твоему отцу... Но, с другой стороны, если бы не он, у меня никогда бы не было тебя, моей самой большой радости... Я также не могу запретить тебе любить этого человека, потому что знаю сама, что любовь нельзя запретить, тем более что, как я понимаю, твои чувства, действительно, взаимны... Он, в самом деле, любит тебя... Более того, ты и без того много страдала, я не желаю причинять тебе ещё более сильную боль...
- Спасибо, - ответила я, крепко обняв её.
***
Хотя я понимала, что сердце мамы ещё не совсем оттаяло, моё решение отправится в Париж окрепло ещё более. Я понимала, что разрушаю всю свою спокойную жизнь, снова нарушаю свои обещания, данные Богу... Моя жизнь сгорает, в огне, я не могу противиться этому. Рок неумолим.