- Тогда ты потерял бы милость Бога, - заметила я.
- Да... Я думал только о себе...
- Ты не должен себя винить. Я, в самом деле, собралась бежать домой, к Пьеру... Как ты мне и сказал. Но когда я увидела мертвого Феба, я испугалась до смерти и окаменела. Я видела убийство в первый раз, и это было ужасно...
- Да, - проговорил Клод. - Кинжал вошел глубоко. Мне кажется, я острием коснулся сердца. О, я жил тогда на острие этого кинжала!
Потом был суд, где тебя судили за моё преступление. Кроме того, я стал одним из судей, досконально изучил это дело и поклялся себе, что вытащу тебя во что бы то ни стало. Я старался разрушить призрак виселицы, которую сам же воздвиг тебе! Мы с Пьером хорошо подготовили защиту - и твой адвокат тоже...
- Это вам почти удалось, - сказала я.
- Но все пошло не так... Ты бросилась защищать меня, презренного, проклятого грешника... Я не подозревал, сколько в тебе храбрости и благородства! Ты пошла ради меня на пытку...
- Разве я могла поступить по-другому?
- О, я не предвидел пытки! - горестно произнес Клод. - Как ты знаешь, я последовал за тобой в застенок - в это волчье логово!- и считал каждый твой шаг на скорбном пути. Я увидел, что вместо ласк, которыми я мечтал осыпать тебя, я довел тебя до пытки и только уложил на кожаный тюфяк допросной камеры! Я видел, как тебя раздел и как схватил тебя своими гнусными руками палач. Я видел, как твою ножку — ту ножку, за прикосновение к которой губами я отдал бы все в мире...я видел, как эту ножку сжал ужасный сапог, превращающий члены живого существа в кровавую массу. О, презренный! Глядя на все это, я взбороздил себе всю грудь кинжалом, который держал под плащом. При крике, вырвавшемся у тебя, я вонзил в себя кинжал, и если б я услыхал еще раз крик, острие пронзило бы мне сердце! Взгляни: рана еще не зажила.
Он распахнул сутану. Действительно, грудь была словно исцарапана когтями тигра, а на боку виднелась довольно большая и плохо затянувшаяся рана.
-Они ещё кровоточат... О, любимый! Что ты с собой делаешь?! Ты же совсем измучился!
При этих словах я не выдержала и разрыдалась.
- Да, я измучился! - согласился он. - Молю тебя, сжалься! Дай минуту вздохнуть! Посыпь немного пепла на эти пылающие угли! Вытри, умоляю тебя, пот, струящийся по моему лицу! Я сделал все, чтобы заслужить твою ненависть, дитя моё, но... мучь меня одной рукой, но только ласкай другою!
Мы поднялись, и я прижалась к серой холодной стене.
- Я не хочу тебя мучить, я люблю тебя так, что эту любовь не может выразить человеческая речь... Клод... Мой Клод!.. Разве не ты хотел меня погубить меня?
- Да, хотел! Я, презренный, несчастный, я хотел этого... И я вполне наказан. Ты страдаешь, ты зябнешь, слепнешь от постоянного мрака, тюрьма давит тебя. Я же ношу тюрьму в душе. Во мне зима, лед, отчаяние, ночь...
С этими словами Клод в мольбе опустился передо мной на колени.
- О, я хочу, чтобы ты стал свободным! - с невыразимой болью воскликнула я.
- Тогда поспешим! - взмолился он, обнимая мои колени. - О, если бы ты пожелала, как мы могли бы быть счастливы! Мы бы бежали — я устроил бы твой побег, — ушли бы куда-нибудь, отыскали бы местечко на земле, где больше всего солнца, где кругом деревья и вечно голубое небо. Мы бы любили друг друга, сливались бы душами, вечно жаждали бы один другого и утоляли бы эту жажду из кубка неиссякаемой любви...
- А как же твой Бог, Которому ты так предан? - задумчиво спросила я. - Разве за это Он не покарает тебя адом?
- Я был верен Ему долгие годы. Но любовь к тебе оказалась сильнее веры и страха перед Ним! Я понимаю, что заслужил ад. Я все сделал, чтобы попасть туда. Ад, где ты будешь, будет для меня раем.
- Нет, нет! - испугалась я. - Неужели ты погубишь себя из-за жалкой цыганки, презренной уличной плясуньи? О, нет! Я такой жертвы недостойна! Я больше не хочу стоять между тобой и твоим Богом и связывать твои крылья! Я так люблю тебя - и не могу погубить! Пусть лучше я одна погибну, завтра! А ты сильный, ты исцелишься от своей страсти, как этот... Бруно д'Аст... снова обретешь покой и мир в душе, ты сможешь забыть меня - и вновь стать чистым и праведным в глазах Бога, как было до меня!
- Нет! - вскричал Клод в отчаянии. - Я не допущу этого! Умоляю тебя! Иди со мной. Поспешим. Я сказал тебе, что завтра... ты знаешь, виселица на Гревской площади всегда готова... О! Видеть, как тебя повезут на телеге! Пощади!.. Никогда я еще не чувствовал так, как теперь, до чего я люблю тебя!.. О, пойдем со мной! Завтра, завтра! Виселица! Твоя казнь! О, спасись! Пожалей меня!