С этими словами он поднялся, взял меня за руку и силой повёл к выходу.
- Нет, - в свою очередь, взмолилась я. - Как ты свяжешь свою жизнь со мной?! Которую все считают ведьмой, блудницей, убийцей? Вечный позор, вечные скитания, вечные муки совести - вот что нас ждет... Подумай... Разве такую долю ты заслужил?! Я не хочу, чтобы ты губил свою жизнь со мной! Чтобы ты страдал и разрывался между алтарем и ложем любви! Я и так запутала тебя, сбила с пути, совсем не желая этого... Но тяжелее твоих обетов... на нас лежит кровь Феба! Ведь именно из-за меня ты стал убийцей! Какой ад! Как мы сможем вечно носить его в сердце? О, я так люблю тебя, но нам двоим нет места в этом мире! Для меня все кончено, Клод, и дальше пути нет! Отпусти меня! Оставь мне мою судьбу!
- Я не могу! Ведь ты мне дороже всего на свете!
- У Авраама был сын Исаак, которого он любил больше всего на свете. Но Авраам согласился принести Исаака в жертву Богу, когда Тот попросил его об этом!
- Но ведь, как ты знаешь, Бог не принял в жертву Исаака и заменил его агнцем*, запутавшимся в кустах, - пламенно парировал Клод.
- Хорошо! Пусть я буду тем агнцем, и пусть эта жертва навсегда смоет с твоих рук кровь Феба... Я навечно унесу с собой в могилу наши ужасные тайны!
- Ты разрываешь мне сердце! - в отчаянии проговорил мой любимый, отпуская мою руку...
- Со временем ты излечишься от этой боли, - твердо сказала я. - Только, если любишь меня, прошу тебя, исполни мою последнюю волю.
Клод взглянул на меня вопросительно.
- Я ведь не настоящая цыганка... похищенный ребёнок... Я не знаю своего христианского имени, но я точно знаю, что когда-то была крещена... Послушай. Я не хочу лежать в страшном склепе с другими повешенными. Возьми моё тело, похорони его и освяти мою могилу, чтобы моя душа нашла вечный приют...
- О! Это невыносимо!
Отойдя от него, я продолжила холодным и решительным тоном:
- Сделай, что я прошу. А теперь оставь меня. Не смущай мою душу напрасными уговорами. Если же попытаешься увести меня силой, я буду кричать... Прошу тебя, оставь эти попытки. Я все решила. Прощай!
Пронзив меня полным отчаяния взором, Клод собрался уходить, но споткнулся у лестницы. Он молча высвободил ноги из складок своего одеяния, взял фонарь и начал медленно подниматься по ступеням, которые вели к двери. Отворив эту дверь, он вышел, а я в изнеможении упала на солому и разрыдалась так, что содрогнулись даже каменные стены темницы...
В шаге от смерти
Нарыдавшись до потери голоса, я ненадолго забылась сном, чему, по правде говоря, и сама удивилась.
После пробуждения первая мысль была такая: "Меня сегодня убьют!" - и невыносимый страх сковал все моё существо. По телу побежала такая дрожь, что застучали зубы, и я сжалась на убогой постели. Оказывается, я боюсь! Да ещё как! Мне сделают больно. Я буду задыхаться! В петле! Господи, помоги мне!
Бог оказался той спасительной силой, за которую ухватилось моё истерзанное сознание. Я отчаянно молилась Ему, жаловалась; просила, чтобы мне не было очень больно; чтобы Он принял меня на Небеса, хоть я в Него раньше и не верила, а к вере относилась плохо...
"Господи, Ты добрый, Ты знаешь, я была очень глупая, Тебя не знала. А теперь я Тебя знаю и сегодня к Тебе иду. Прими меня на Небеса! И Джали тоже, ведь я ее очень люблю, и мы друг без друга будем сильно скучать. Прими нас обеих, неужели в Твоем огромном Царстве не найдётся места для маленькой козочки?! Может быть, Ты даже позволишь мне увидеть сегодня матушку Гитану... она была такая добрая и так любила меня... А я никогда не отниму у Тебя Клода, хоть и очень его люблю... Ты Сам знаешь, как! А Ты береги его на земле, пока мы снова не встретимся в новой жизни!"
Такая наивная молитва лилась из моих уст обильным потоком. Я говорила Ему это - и много чего ещё, чувствуя, как мало-помалу успокаиваюсь.
Вдруг засов загремел, и я инстинктивно вдавилась в постель и закрыла глаза от ужаса, но... Кто-то осторожно дотронулся до моего плеча... Я вздрогнула.
- Не бойся, дитя моё, - проговорил чей-то ласковый голос. - Я пришёл принять твою последнюю исповедь.
Решившись открыть глаза, я увидела перед собой незнакомого священника с добрым лицом, довольно пожилого и благообразного. (По всей видимости, это был один из служителей Собора Богоматери и, следовательно, один из подчиненных Клода). Я упала перед ним на колени и горько разрыдалась от ужаса и боли...