Мы очень привязалась друг к другу, а особенности его внешности я постепенно совсем перестала замечать.
Мы не только делили трапезы - юноша с нескрываемой гордостью и радостью показывал мне самые тайные коридоры Собора и, конечно, свою колокольню.
Колокола были для него подлинной страстью - он говорил о них, точно о любимых детях. Каждый колокол имел свое имя и предназначение. Оказывается, один колокол звонил на венчания, другой - на отпевания, третий - на праздники и т.д. Кстати, в звонарском искусстве Квазимодо обнаруживал несомненный талант, за который я не забыла его похвалить.
Было у Квазимодо и другое увлечение - он мастерски вырезал фигурки из дерева, сделал он даже маленькую модель Собора. Я хвалила его творчество, притом совершенно искренне. Он даже изготовил для нас с Джали подарок - её точную копию, которая привела меня в восторг. Подарил мне Квазимодо и более практичный подарок - пронзительно громкий металлический свисток.
- Если вдруг тебе понадобится моя помощь, ты можешь использовать его, чтобы позвать меня, и в какой бы части храма я ни находился, я услышу его и приду к тебе!
Я решила про себя, что не буду тревожить друга по пустякам, однако с благодарностью приняла его подарок, который, как и игрушечную Джали, решила навсегда оставить у себя.
С каждым днем я всё больше и больше тянулась к этому необычному юноше, которого так жестоко обидела Судьба, и Джали целиком разделяла мои чувства. Кажется, он нам обеим заменил Пьера, который остался очень далеко, где-то в прошлой жизни.
Кроме колоколов были у Квазимодо ещё одни неодушевленные друзья - химеры - каменные чудовища, вырезанные в стенах Собора. Как и у колоколов, у всех их были имена. Я заметила, что одну из них Квазимодо любит особенно.
- Твоя подружка? - спросила я.
- Да, её зовут Лаверна, - задумчиво ответил Квазимодо.
- Красивое имя, - улыбнулась я, нежно дотронувшись до химеры. - Да и сама милашка!
- Я очень похож на неё, не правда ли?- грустно спросил Квазимодо и добавил: - Жаль, что я не каменный, как она.
- У тебя есть то, чего нет у Лаверны, - возразила я. - Прекрасная душа. И этим нельзя не гордиться.
Общаясь с Квазимодо, я старалась, чтобы он перестал думать о своих физических недостатках, и это мне практически удалось.
Глина и хрусталь
Обретя Бога и верного друга, я чувствовала себя почти счастливой, но однажды случилось то, что надолго вывело меня из равновесия.
Однажды я забралась на крышу, чтобы полюбоваться красивым видом и, приблизившись к ее к краю, смотрела на площадь из-за остроконечной крыши Сен-Жан ле Рон. Вдруг я вздрогнула, слезы и горе вместе блеснули в моих глазах, а сердце пронзило ножами. Я увидела своего врага, своего злого гения, виновника всех бед - бессердечного Феба!
Он был блестящий, нарядный, заставлял гарцевать своего коня, приветствовал, сняв шлем, красотку Флер, улыбавшуюся ему с балкона.
- Что с тобой? - нежно спросил Квазимодо. - Почему ты плачешь?
- Разве? - дрожащим голосом спросила я. - О, да! И в самом деле!
Произнеся эти слова, я разревелась уже в голос.
- Что случилось? - недоумевал мой добрый друг. - Ты из-за этого юноши?
Я утвердительно кивнула.
- Он так красив снаружи! - заметил Квазимодо. - Ты, должно быть, любишь его?
- Совсем наоборот, - воскликнула я. - Он мой враг! Он уничтожил мою жизнь. И это из-за него я чуть не угодила на виселицу!
- Хочешь, я пойду и убью его? - неожиданно спросил Квазимодо, и глаза его вспыхнули такой яростью, что я пришла в ужас. Я подумать не могла, что это безобидное создание способно на такую вспышку!
- Нет, нет, что ты? - испуганно проговорила я.
- А хочешь, я за ним прослежу? - с загадочной улыбкой предложил Квазимодо.
Не знаю, почему, но мне эта идея понравилась гораздо больше.
- Хорошо, только смотри, не попадись, - сквозь слезы улыбнулась я и нежно пожала ему руку.
Мой верный друг ушёл и немедленно направился к дому Феба, а я так и осталась стоять на крыше, словно окаменев. Все мои раны раскрылись и закровоточили с новой силой.
Вернулся Квазимодо чуть ли не ночью и, застав меня на том же месте, укоризненно произнес:
- Ты все еще здесь! А ведь ты ещё не ужинала!
- Я хочу, чтобы ты был со мной, - попросила я. - Мне очень плохо, понимаешь?
Квазимодо понимающе кивнул, и мы пошли в мою комнату, но прежде Квазимодо прошел к себе, чтобы захватить для нас ужин.