- Прости меня, - кротко сказал мой возлюбленный. - Я испугал тебя...
Ситуация была... более, чем двусмысленная. С моих уст были готовы сорваться язвительные слова, упрёки в бесстыдстве, в безумстве, гнев... Но они так и замерли где-то глубоко внутри, никогда не произнесенные...
- Ты злишься? - с виноватым видом спросил он, словно угадав мои мысли.
- Нет... Я знала, что ты придёшь, - ответила я, чувствуя, что неумолимо поддаюсь ему...
Клод сел на ложе рядом со мной, мучимый одновременно стыдом и страстью.
— Сжалься надо мной! — говорил он, жарко целуя мои руки.
- Клод... - тяжело произнесла я, чувствуя, как внутри меня возникает циклон, готовый смести все на своём пути...
Он прижимался ко мне, а я нежно гладила его волосы.
— Сжалься! — повторял несчастный. — Если б ты знала мою любовь к тебе! Это огонь, растопленное олово, тысяча ножей в сердце!
- Я знаю, знаю...
— Унижай меня, бей меня, будь злой, делай со мной, что хочешь, но только сжалься! Люби меня, - горячо умолял Клод.
- Злодей! - сладко проговорила я, впиваясь долгим, страстным поцелуем в его губы...
Через несколько мгновений я прервала это наслаждение и резко оттолкнула от себя возлюбленного...
— Люби меня, люби меня! Пожалей меня! — отчаянно повторял он, прижимаясь ко мне.
- Чтобы ты снова отправил меня на виселицу или костер? - горько усмехнулась я, задыхаясь от страсти...
- Клянусь Христом, что нет... - уверял Клод. - Я не могу потерять тебя... В день твоей казни... Я чуть с ума не сошёл... Я бежал из этого проклятого города, и не знал, что ты жива... Я воображал тебя в петле... И то, как ты похолодела... Мне везде казалась мертвецы... О, это был ад...
Вспоминая это, Клод весь дрожал...
- Любимый... Все хорошо... Я жива... Видишь? Я отдам за тебя тысячу жизней, но...Я буду жить, если ты прикажешь...
Всепоглощающая страсть овладела нами неистово, реальность стремительно рушилась, крупицы разума без остатка растворились в водовороте чувств... Мы были побеждены, разбиты, всецело покорны охватившей нас любви, обмениваясь жадными ласками, бесчисленными поцелуями... Мы стояли над пропастью - ещё маленький шаг - и соскользнем, упадем... погибнем...
Вдруг взошла полная луна, такая крупная и яркая, что показалась мне какой-то сверхъестественной. Она щедро залила нашу комнату ярким светом, и в ее луче я на миг увидела серебряный меч одного из грозных Архангелов, занесенный, чтобы поразить нас...
Это заставило меня резко опомниться, и нечеловеческим усилием воли - я оттолкнула от себя любимого...
- Уходи... ради Бога, - вся дрожа и задыхаясь, молила я. - И не появляйся здесь больше... Это обитель Мадонны, и Она покарает нас!
В этот момент подала голос проснувшаяся Джали. Вероятно, эта сцена выглядела комично, но нам было совсем не до смеха...
Клод послушался и молча пошёл к двери, но, прежде, чем уйти, он посмотрел на меня с выражением такой любви и муки, что это было невыносимо...
В отчаянии я укусила себе руку до крови, чтобы не закричать от ужасной внутренней боли, разрывающей меня на части...
Я была в ужасе от того, что произошло, и моя голова горела, как адская печь. Я отчаянно презирала себя и ненавидела.
Не заснув больше ни на миг, я металась по комнате, не в силах найти точку опоры...
Ничтожная! Я не имею права любить его! Я должна немедленно бежать отсюда... от него... и от Квазимодо... Я презренная ведьма... всюду разжигаю страсти... И мне не место в доме Пречистой Мадонны... Такого больше не должно повториться... Никогда!
Письмо о помощи и ложь во спасение
Забрезжил рассвет. А в моей голове крутилась только одна мысль: "Как убежать отсюда?" Это казалось невозможным. Ведь я - пленница Собора. И при выходе из храма я рискую попасть на виселицу, а это очень страшно! Да и Джали погибнет тоже...
Наконец я вспомнила про дядю Анхеля и его кочующий цыганский табор. Нужно написать ему, чтобы он срочно забрал нас обеих из злосчастного Парижа! В эту же ночь! Проблем возникнуть не должно - ведь Квазимодо показал мне все тайные коридоры Собора, и мне ничего не стоит выйти на улицу через чёрный вход, где меня уже будет ждать дядя - герцог египетский. Я не лягу спать, буду ждать его приезда. И с табором я навсегда уеду отсюда - от страданий и любви!