Хватит искушать Клода да ещё и мучить Квазимодо! Таким девушкам, как я, не место в храме! Это уже решено!
***
Но как я буду жить без любимого, когда даже дышать без него не могу?! Научусь. Справлюсь. Ему будет лучше без меня! Он станет прежним - верным служителем Бога!
Вместе нам нельзя. Иначе наши судьбы разобьются одна о другую, точно столкнувшиеся волны бескрайнего Океана... И останутся лишь мелкие осколки. Если бы все случилось по-другому, он не был бы священником, а меня не украли бы цыгане, все сложилось бы совсем иначе... Мы могли бы быть так счастливы, оставаясь добрыми христианами, и наша любовь не была бы мерзостью в глазах Бога.
Да, и для нас возможно было бы спокойное счастье, ведь и в эту минуту есть на свете счастливые пары, воркующие под сенью апельсинных деревьев, у журчащих ручьев, при сиянии заходящего солнца или звездной ночи... И я, если бы Богу было угодно, могла бы составить с ним одну из таких благословенных пар... При этой мысли сердце мое разрывалось от нежности и отчаяния.
Я должна бежать от него, не простившись, не оглядываясь. Если я буду далеко, он со временем забудет меня...
Я заплакала от мучившего душу горя, напрасно убеждая себя в том, что должна быть сильной...
***
Раздался осторожный стук в дверь. Это верный Квазимодо, как всегда, принес завтрак.
- Ты сегодня, должно быть, спала плохо,- заметил он.
- Да. Сон дурной снился, - немного схитрила я.
- Это всего лишь сон, - попытался успокоить меня добрый юноша, не имея никакого понятия, что происходит сейчас в моей душе.
- Ты знаешь, Квазимодо, - вкрадчиво начала я. - Я очень давно не видела своих друзей из Двора Чудес и моего дядю - герцога египетского...
- Хочешь, я сейчас же поеду туда и передам им от тебя поклон? - предложил мой догадливый друг, даже не дослушав фразу.
Это именно то, чего я добивалась...
- Да-да! Хочу!!! Только дядюшке я хочу написать ласковое письмо! Как ты думаешь, он обрадуется?!
- Конечно! - поддержал Квазимодо.
Он быстро вышел из комнаты и через несколько минут принёс мне чернила и бумагу.
Я написала письмо следующего содержания:
"Дорогой дядя Анхель!
Помнишь, ты обещал моей покойной матушке - а твоей сестре - всегда заботиться обо мне и любить, как родную дочь?
Сейчас, как никогда, мне нужна твоя помощь. Как ты, верно, знаешь из людской молвы, я приговорена к смерти за преступление, которого не совершала. Сейчас я нахожусь в Соборе, словно пленница. А недавно дошёл до меня прескверный слух, что, по исключительному постановлению, суд требует у епископа Парижского и архидьякона Жозасского выдать меня правосудию, и в этом случае через 3 дня меня могут казнить.
Как ты видишь, я в неволе, и моей жизни угрожает реальная опасность.
Все, что я хочу, дорогой дядюшка, чтобы ты поскорее забрал меня из этого проклятого Парижа, в котором я задыхаюсь и дрожу от страха! Я хочу уехать с нашим милым табором как можно дальше от этого ужасного места и жить, как раньше!
Пожалуйста, приезжай за мной и Джали к Собору нынче в полночь. Я буду ждать тебя.
Эсмеральда".
Разумеется, про постановление суда о моей выдаче и казни через 3 дня, - это была чистейшей воды манипуляция, а вернее - ложь. Да и Клод никогда бы не выдал меня и спас любой ценой. Но, если честно, цыгане очень не жаловали предмет моей любви (что, надо сказать, было абсолютно взаимно), и чтобы вынудить моих друзей из табора подъехать к его Собору и забрать оттуда меня, нужен был серьёзный повод. Вот я его и придумала!
Ну, в самом деле, не говорить же им истинную правду, почему я хочу оттуда сбежать! Так что нечего думать - это ложь во спасение!
Когда чернила высохли, я аккуратно сложила письмо и вручила его Квазимодо со словами:
- Передай им от меня поклон, - сказала я. - А когда вручишь письмо герцогу египетскому, немедленно спеши обратно. Хорошо?
Квазимодо согласно кивнул и, сев на коня, поскакал по направлению Двора Чудес. Я ждала возвращения друга с нетерпением, и он скоро вернулся с довольным видом.
- Передал? - спросила я.
- Сделал все, как ты велела! - гордо отчитался Квазимодо.
- Спасибо!
При этом слове я обняла его. Первый раз за все время. Если бы бедняга имел понятие, во что я его втянула, он никогда бы на это не пошёл - во-первых, не захотел бы отпускать меня из Собора...Но он не знал, и я просто воспользовалась его безграничной преданностью и нежной любовью. Правильно ли это? Снова ложь во спасение?
На тот момент план побега казался мне просто идеальным! И, заметно приободрившись, бесконечно гордая собой, я стала с нетерпением ждать полуночи...