- Это не просто суеверие, милый, - объяснила я. - Амулет был очень дорог мне, как память о родной матери, о моем утраченном детстве... В нем я храню свою маленькую туфельку...
- Туфельку?! - изумленно переспросил мой друг. - Могу ли я увидеть амулет?
- Конечно. Ведь это твой трофей!
Я быстро принесла амулет и вручила его Клоду, удивляясь его внезапно возникшему интересу. С чего это вдруг? Он же сам только что смеялся над этим талисманом. Подыгрывает мне? Нет, вряд ли...
Клод с неподдельным любопытством открыл ладанку, достал оттуда мою маленькую матерчатую туфельку с прикрепленной к ней записочкой, внимательно рассмотрел все это, и на его лице, до того момента счастливом и беззаботном, отразилось полнейшее изумление, граничащее с ужасом.
- Не может быть! - воскликнул он дрогнувшим голосом.
- Это всего лишь моя туфелька, дорогой, - беспечно отозвалась я, присаживаясь на стул. - Почему она тебя так удивила?
- Да потому что я знаю, где найти вторую!
- Ты хочешь сказать, что знаешь, где моя мать?!
- Да, - отвечал Клод, до сих пор не оправившийся от изумления. - Твоя мать - Гудула, затворница Роландовой башни!
Я удивилась ещё больше - и не поверила ему:
- Эта злобная тётка- моя мать?! Да быть такого не может! Ты, наверное, смеёшься надо мной?!
- Напрасно ты это говоришь, - ответил Клод со всей серьезностью. - Она очень несчастная женщина. Я хорошо помню, как она здесь появилась. Это случилось 15 лет назад. В Крысиной норе поселилась молодая и очень красивая женщина, совершенно убитая горем. Она взяла на себя тяжёлый подвиг затвора, поста и постоянной молитвы, чтобы Бог помог ей в ее скорби. Кто она и откуда появилась, никто точно не знал, знали только её имя - сестра Гудула. Мне было очень жаль эту несчастную, и я начал духовно окормлять её. Она рассказала мне, что её настоящее имя - Пакетта, что она - швея из Реймса и что цыгане украли её маленькую дочь Агнессу, которой был всего год и которая была для неё смыслом жизни. Несчастная мать долго искала свою малышку, но той и след простыл... Единственное, что осталось у безутешной женщины - это крошечная туфелька маленькой Агнессы, которую она сама для неё сшила... Точно такая же, как у тебя... И Гудула не расставалась с ней никогда... не расстаётся и до сих пор...
Шли годы. Постепенно она потеряла надежду найти дочь живой. Она решила, что её горячо любимую Агнессу убили цыгане, тем более, ходили упорные слухи, что они пожирают маленьких детей. Что я мог сказать Гудуле? Только то, что ее маленькая Агнесса в раю. Несчастную мать это не утешало, она не понимала, почему Господь наказал её так жестоко? Ответа на этот вопрос я и сам не находил. В отчаянии Гудула возненавидела всех цыган и особенно тебя, потому что ты слишком напоминала ей о её пропавшей малышке, которая была бы сейчас твоей ровесницей... А теперь оказывается, что ты и есть Агнесса! О, это слишком невероятно, чтобы быть правдой...
- В самом деле, невероятно, - только и смогла ответить я, потрясенная не меньше Клода.
- Я должен спешить в Собор. Сегодня же днем ты увидишь свою маму, - торжественно пообещал мой любимый.
Он поцеловал меня в щеку и ушёл. У меня голова шла кругом. Это утро оказалось таким богатым на эмоции, что было трудно не сойти с ума...
Когда я осталась одна, меня разрывали смешанные чувства: великое счастье, невыразимое волнение и, честно говоря, некоторое разочарование, потому что представить страшную и злую Гудулу в роли своей матери я совершенно не могла, как ни пыталась.
Продолжение рассказа о зеленом амулете
Я сидела в уютной комнате на маленьком диване с Сириусом на коленях, когда днем раздался уже знакомый звук открывающейся двери и негромкие голоса в прихожей. Я вздрогнула от волнения, Сириус, почуяв чужих, поспешил куда-то спрятаться. Я заставила себя встать и робко выйти в прихожую, где увидела Клода с женщиной, в которой я, действительно, узнала затворницу Гудулу. Но она была совсем другой - чистенько одета, и не во власяницу, а в скромное, но опрятное платье; волосы причесаны, аккуратно прибраны и прикрыты косынкой; и, главное, выражение лица совсем не злое и страшное, а очень доброе и кроткое. Даже морщинки, кажется, разгладились.
- Это твоя мама, Агнесса, - нежно сказал Клод, подойдя ко мне.
Сколько я морально ни готовила себя к этой встрече, все равно растерялась и замерла, как вкопанная. Клод тем временем снова ушёл в церковь, оставив нас наедине, а я все так же недоуменно и с некоторым страхом глядела на внезапно нашедшуюся родительницу, не решаясь приблизиться к ней. Прошло всего лишь несколько мгновений, но они показались мне часами.