Тут Гудула не выдержала, подбежала ко мне и кинулась обнимать:
- Дочь моя!
- Мама! - воскликнула я.
Только в тот момент оцепенение наконец-то с меня спало, мы крепко обнялись и обе зарыдали от радости.
— Дочь моя, дочь моя! — повторяла она. — Моя дочь нашлась! Вот она! Милосердный Господь возвратил ее мне!
С этими словами мама приподняла меня и начала кружить на руках, как будто я была прежняя малютка — Агнесса. Мы обе не могли сдержать счастливого плача.
Потом, ненадолго отпустив меня из своих объятий, мама стала пристально рассматривать моё лицо:
- Господи Боже мой!.. Какая она красавица! Ты заставил меня 15 лет ждать, Господи, зато какой красавицей возвратил мне ее!
Я заплакала сильнее...
- Я тоже тебя ждала, мамочка...
Немного овладев собой, я увлекла маму в комнату и усадила её рядом... Она все смотрела на меня и не могла прийти в себя от счастья и изумления.
- Значит, цыганки тебя не съели? Кто же это выдумал! Доченька моя! Милая моя доченька! Поцелуй меня! Добрые цыганки, я люблю цыганок! Так это в самом деле ты?
- Да... - коротко ответила я, едва не потеряв дар речи...
- А я-то думала, что ты умерла... И не надеялась уже найти тебя... - призналась мама.
- Я всегда верила, что тебя найду... А ты все время была рядом...
- Недаром у меня сердце билось всегда, когда ты проходила мимо. А я-то думала, что это от ненависти. Прости меня, моя Агнесса, прости меня! Ты думала, что я очень злая, ведь правда? Ах, как я тебя люблю!
- Я тоже очень люблю тебя... И очень жалею, что мы не встретились раньше... Я так мечтала о тебе... - призналась я.
- Надо же! Моя девочка совсем большая... Цела ли у тебя родинка на шее? Покажи-ка. Вот она. Ах, как ты хороша! Это я Вам дала Ваши чудные глаза, сударыня. Поцелуй меня! Я тебя люблю! Теперь мне все равно, что у других матерей есть дети, мне нечего им завидовать. Пусть они придут сюда, я им покажу свою дочь. Вот ее шейка, глазки, волосы, ручка. Есть ли на свете что-нибудь прекраснее! У нее будет много поклонников, я за это ручаюсь. 15 лет я проплакала, вся моя красота исчезла — и снова расцвела в ней. Поцелуй меня!..
Я гладила и целовала её лицо, а сердце разрывалось от любви...
- Мамочка, я так долго тебя ждала... Я ведь похожа на тебя, верно?.. Ты у меня такая красивая... добрая...
Я снова заплакала от счастья, а мать прижала меня к своему сердцу...
- Расскажи мне о себе, - попросила я, нежно ласкаясь к ней. - Какая ты была?.. Какая была у тебя семья?
Несколько мгновений помолчав и успокоившись, мама начала свой рассказ:
- Мое имя - Пакетта Гиберто.У меня были добрые родители. Мой отец был знаменитым и талантливым трубадуром, выступал даже перед самим королем, сперва был довольно богат, но, как и полагается музыканту, умер в почти совершенной бедности, когда я была еще ребенком. У меня, таким образом, осталась только мама. Она происходила из хорошего рода и была доброй женщиной! А как чудесно шила и вышивала! Едва я подросла, стала ей помогать, и вскоре сама овладела всеми тонкостями её ремесла. Было нам трудно, приходилось много работать. Богатства не было, но на жизнь хватало. Жили мы вдвоем с матерью в Реймсе, у самой реки, в улице Фоль-Пен. Шли годы, мне исполнилось 18, я была резвой, веселой и, как говорили, очень красивой девушкой. Как и у папы, у меня был хороший голос, я очень любила петь, за что меня прозвали "Шантфлери" - "песня в цвету". Юноши на меня заглядывались, но замуж я не спешила - гордая была. Когда мне было 22 года, умерла моя мама, и я осталась одна в целом свете...
- Так значит, моя бабушка так меня и не увидела? - немного огорчилась я.
- Не увидела. Но они с дедушкой смотрят на тебя с Небес - и радуются...
- О, как мило ты все это рассказываешь! - улыбнулась я.
- И вот, я осталась совсем одна, - продолжила мама. - Ещё год спустя в моей жизни появился виконт де Кормонтрель, у которого есть замок в трех четвертях лье от Реймса. Это твой отец, Агнесса. Он обольстил меня, клялся в любви... А уж как я любила его! - только им и дышала. Но я ему скоро наскучила, и он покинул меня. Сколько горя и позора пришлось мне вытерпеть! Но Господь смиловался надо мной и подарил мне тебя... И я так обрадовалась... Я чуть не зацеловала и не заласкала тебя до смерти и обливала тебя слезами радости. Порою нам было не на что истопить дом и даже досыта поесть, но от счастья я не чувствовала ни холода, ни голода и даже опять похорошела. Жили мы очень бедно, твой отец не признал тебя и не желал о нас слышать. Зато добрые люди помогали. А я все ещё любила его. Он подарил мне золотой крестик с цепочкой, который я не продавала даже в час крайней нужды...