Было трудно, но я была счастлива, ведь у меня была ты, моя единственная и самая большая любовь! Я с каждым днем все больше и больше сходила с ума по тебе. Только и знала, что возиться с тобою: мыла, чесала, наряжала, кормила, ласкала и баловала тебя по целым дням. От счастья я не знала, как благодарить Бога.
Когда тебе был годик, в наш город приехали цыгане. И, на нашу беду, я вместе с тобой пошла к ним, чтобы узнать наше будущее. Глупая была и суеверная!
Когда цыганки увидели тебя, они очень сильно восхищались твоей красотой и предсказали мне, что моя девочка будет невиданной красавицей, умницей, королевой. Я была просто вне себя от радости и гордости, и на другой день улучила минутку, когда ты спала в своей кроватке, и побежала к подружке Майетте в улицу Сешри, чтобы похвастаться, как хорошо нам нагадали... Сколько раз я прокляла этот момент!
Когда я вернулась домой, увидела, что тебя нет! Одна только туфелька твоя осталась! Я рыдала, искала тебя по всему городу, спрашивала всех... Но никто не мог мне помочь. Я поняла, что тебя украли проклятые цыгане, но они уже уехали со своим табором! Тогда я пошла на могилу своих родителей, чтобы помолиться в последний раз... сняла с себя крестик с цепочкой, подарок твоего отца, повесила его на могильный крест... И ушла тайно в Париж. Там я надела власяницу и затворилась в Крысиной норе, день и ночь моля Бога, чтобы Он вернул мне тебя... И ведь вернул!
Мама прервала свой рассказ и умолкла. Мне стало очень стыдно, что вчера в порыве страсти я отреклась от этой доброй, прекрасной женщины, которая 15 лет вымаливала меня!.. Но, говоря по-честному, был ли какой-то другой способ найти её? Если Крысиную нору я обходила стороной?
- Тебя цыгане не обижали? - спросила мама, выводя меня из задумчивости.
- Нет, совсем наоборот. Я воспитывалась в таборе и почти всю жизнь считала своей матерью другую женщину. Ее звали Гитана. Она была очень добрая, любила меня и назвала меня Эсмеральдой. Её брат был герцог египетский, и меня все в таборе любили, как родную. Весело же мы там жили! Песни, пляски, путешествия. Когда я была совсем маленькая, матушка Гитана баюкала меня испанскими песнями... Еще она пела мне о верблюжьих караванах, которые живо вставали у меня перед глазами...Я засыпала беззаботная, видела яркие, чудесные сны... Эти песни, которые пела мне Гитана, я запомнила навсегда... И потом я даже пела их на площади Парижа... Когда я стала постарше, то обошла босиком чуть ли не полсвета! Еще в детстве я исходила всю Испанию, Каталонию и Сицилию; и даже побывала со своим цыганским табором в царстве Алжирском... Мы видели много разных стран и народов, слышали много разных голосов и наречий... О, это целая поэма, мама! Потом мы побывали в Венгрии, оттуда - прибыли во Францию, а в прошлом году - в Париж. Я была так весела и беззаботна - и не знала, что моя мама горько плачет обо мне! Но в как раз в прошлом году матушка Гитана сильно захворала, и перед смертью она повесила мне на шею зелёную ладанку с туфелькой и строго наказала: "Девочка, береги эту вещицу, это бесценное сокровище, оно поможет тебе найти твою мать. Ты носишь свою мать у себя на шее". Гитана предсказала верно!
Мама снова сжала меня в объятиях.
— Дай я тебя поцелую! Как ты мило рассказываешь! Когда мы вернемся на родину, мы отнесем оба башмачка в церковь и обуем в них статую Младенца Иисуса. Надо же нам отблагодарить милосердную Пресвятую Деву. Боже мой, какой у тебя прелестный голос! Когда ты сейчас говорила, это была музыка! О Господи! Я нашла свою дочь! Ну, можно ли этому поверить! Видно, люди ни от чего не умирают, если я не умерла от радости.
- Но у меня несчастье, мама, меня приговорили к смертной казни, и потому я вынуждена скрываться!
- К смертной казни! — проговорила мама, точно сраженная громом. — К смертной казни... а я...ведь это знала, но ненавидела тебя и даже злорадствовала! Безжалостная ведьма! Прости меня, Агнесса... А теперь получается, что они хотят убить... мою дочь... — медленно повторила она, глядя на меня остановившимся взглядом.
- Да, мамочка, — продолжала я. — Они хотят меня убить. Виселица приготовлена для меня!
- О, да! - с ужасом произнесла она. - Но что же ты сделала?
- Один ужасный человек впутал меня в скверную историю. Меня обвинили в его убийстве, а потом - в чародействе и блуде...