- Мы умерли! - в ужасе говорил бедняжка. - Мы оба умерли...
Он весь дрожал и был в холодном поту.
- Конечно, нет! Видишь, я с тобой, - улыбнулась я, нежно обнимая его. - Это был плохой сон...
Несколько минут Клод молчал, внимательно вглядываясь в полумрак спальни и с трудом переводя дух...
- О, это было ужасно, - промолвил он, наконец, чуть успокоившись.
- Бедный, - сказала я, лаская его. - Что же это был за сон такой?..
- Я видел во сне штурм Собора, - начал Клод свой рассказ. - Только этот штурм устроил я сам, чтобы незаметно выкрасть тебя из храма, потому что жить без тебя больше не мог... И я заставил Пьера мне помогать...
Он прервался.
- А почему все так сложно? - удивилась я. - Ты бы мог просто незаметно привести меня сюда и спокойно жить со мной здесь! Ну, или в поместье Тиршап...
- О, сложность была в том, что ты ненавидела меня и была без памяти влюблена в Феба...
- Я?! В Феба?! В этого смазливого пустогового капитана?! - от души рассмеялась я. - Какой идиотский сон!
- О, да! Его имя не сходило с твоих уст. А меня ты не называла даже по имени - только "убийца", "вампир", "трус", "чудовище" и, в лучшем случае, "священник" или "поп"...
- Вот гадина! - вырвалось у меня.
- Я все прощал тебе, потому что любил. Мы пришли с Пьером в Собор, чтобы забрать тебя, но тут я увидел смерть Жана. Он полез в окно, чтобы ограбить Собор и убить Квазимодо, но Квазимодо сам сбросил на него огромную деревянную балку и убил его... Во сне Жану было только 16, а себя я видел 36-летним, при этом, выглядел я почему-то уже седым, изрядно облысевшим стариком отталкивающего вида...
- Как странно, - заметила я. - Но я бы все равно тебя любила... если бы даже ты выглядел, как наш бедный Квазимодо...
- А я бы снова хотел вернуться в свои 36 лет... - задумчиво произнес мой возлюбленный, явно отвлекшись от повествования.
- А что такого чудесного произошло с тобой в 36 лет? - с невольной ревностью спросила я. - Ведь ты же говорил, что только молился да книги читал... а меня ещё даже на свете не было!
- Вот именно! - согласился Клод. - Тогда я не был таким отвратительно старым, как теперь! Вот и все...
- Что за глупости! Я вижу тебя молодым! - уверяла я.
- Агнесса... - с невыразимой нежностью и печалью проговорил он.
- Так что дальше было в твоём сне? Ты же говорил, что мы оба умерли? - беспечно поинтересовалась я, чтобы отвлечь Клода от возникших грустных мыслей.
- Я оставил труп брата и вместе с Пьером пошёл забирать вас с Джали из вашей комнаты в Соборе. Ты едва узнала Пьера, а меня не узнала вовсе. Мы вывели тебя, а потом переправились на лодке через Сену...
- Как и было на самом деле, - отметила я.
- Да, только мы с тобой всю дорогу молчали, а Пьер разразился немыслимым словоблудием. Ты льнула в нему, а меня боялась. Наконец, мы причалили. Я протянул тебе руку, чтобы помочь тебе выйти из лодки, но ты оттолкнула меня и вышла сама, а Пьер вместе с Джали поспешно скрылся, не прощаясь. Я схватил тебя за руку и повел вперёд. В окне одного из домов показался мужчина, ты закричала "Помогите", но он никак не отреагировал, только поспешно отошёл от окна, а я повёл тебя ещё быстрее. Ты спрашивала: "Кто Вы? Кто Вы?"
- Неужели я была так глупа, что тебя не узнавала? - невольно засмеялась я.
- Да, дорогая, ведь это был сон... Наконец, мы приблизились к виселице, я откинул капюшон, а ты с отвращением воскликнула: "Ах, я так и знала, что это он!" Я снова принялся молить тебя о любви, говорить, что тебе грозит смерть, но ты от меня отворачивалась. Тогда я подвёл тебя к самой виселице и грубо сказал: "Выбирай между нами!" Ты вырвалась из моих рук и припала к подножию виселицы, обнимая ее, как свою последнюю опору. Потом ты приподняла свою красивую головку и взглянула на меня через плечо. Ты походила на Божью Матерь у подножия креста.
Наконец ты проговорила: "Я боюсь её меньше, чем тебя".
Я принялся умолять тебя втрое сильнее и вдруг расплакался перед тобой... Я говорил тебе, как люблю тебя и не хочу твоей смерти... Потом я пытался сказать тебе о своём погибшем брате и в изнеможении упал на землю. И ты равнодушно смотрела, как я плакал, хотя эти слезы были раскаленной лавой! Но даже если бы я умирал у тебя на глазах, ты бы только засмеялась...
- О, любимый! Прости меня, что я была такой ведьмой, пусть даже и во сне... - дрожащим голосом произнесла я, целуя возлюбленного...
- Это, наверное, была дьяволица, принявшая твой облик, чтобы мучить меня, - тяжело вздохнул он. - Я так молил тебя, чтобы ты сказала хоть одно ласковое слово!
Ты открыла губы, собираясь отвечать. Я встал на колени перед тобой, с благоговением ожидая слов, быть может, более мягких и сострадательных, которые сорвутся с твоих губ. Но ты произнесла: "Вы убийца!"