- Пока нет. Но я скоро узнаю...
— Почему же не сегодня вечером? — нежно спросил юноша. — Почему не со мной? Только потому что у меня нет коня и шпаги?
Я серьезно взглянула на него:
— Я могу полюбить только такого человека, который сумеет меня защитить.
- Ну, теперь понятно, что у меня нет ни единого шанса, - горестно отметил молодой человек. - Сначала я не нашёл, чем заплатить тебе, потом не сумел спасти тебя от этого ужасного горбуна Квазимодо - этот мерзавец чуть душу из меня не вытряс... А потом все кончилось тем, что тебе самой пришлось спасать меня... Я понимаю, насколько я жалок...
Поняв, что своей бестактностью обидела хорошего человека, я поспешила исправить ситуацию:
- Ты вовсе не жалок. Просто сегодня явно не твой день...
- Это верно... Кстати, ты не знаешь, что этому уроду от тебя было надо?
- Если честно, понятия не имею, - лениво отозвалась я. - Кстати, ты и сам меня сегодня преследовал... Не хочешь объяснять, почему?
- О, ты не поверишь, - начал бедняга. - Но я, правда, не хотел тебе ничего плохого... Просто сегодня был ужасный день... Я провалил свою пьесу...
- О, ты пишешь пьесы? - удивилась я.
- Да, я поэт и драматург, - горестно отозвался юноша. - Но это никому не интересно... Итак, я не получил за свою пьесу ни гроша и понял, что мне больше нечем заплатить за съемное жилье. Поняв, что стал бродягой, я пошёл за тобой в надежде, что ты приведешь меня в свой табор, где я найду еду и кров. Ведь у цыганок доброе сердце... Особенно у такой красавицы, как ты...
Я смущённо улыбнулась, а он продолжил:
- .. Но этот проклятый Квазимодо оглушил меня. Я пролежал на земле не знаю сколько, чуть Богу душу не отдал... А когда очнулся и встал, понял, что сбился с дороги и набрёл на Двор Чудес... Король Клопен принял меня не очень ласково, но я умолял его принять меня в братство бродяг и воров, так как идти мне больше некуда. Он согласился, но приказал мне пройти испытание -я должен был, стоя на ломаном стуле, вытащить кошелёк из кармана чучела, обвешанного колокольчиками и бубенчиками так, чтобы ни один из них не зазвенел...
- О, да, это наш обычный ритуал посвящения, - поддержала разговор я.
- И я его, конечно же, провалил... Чучело разразилось оглушительным звоном, а сам я свалился на пол, за это Клопен велел меня повесить. Но тут появилась ты, как Ангел света, и спасла меня... А цыганский герцог повенчал нас разбитой кружкой... Он ведь глава вашего племени?
-Да, -коротко ответила я. - И он мой названный дядя.
- Вот как! - удивился мой собеседник.
Я засмеялась:
- Ты теперь мой муж, а я даже не знаю твоего имени...
- Меня зовут Пьер Гренгуар, - гордо представился молодой человек.
- Пьер... Очень приятно, - улыбнулась я.
- Твоё имя очень красивое, - заметил Пьер. - Ты не знаешь, что оно значит?
- Изумруд, - ответила я. - Но это не настоящее имя, - я погрустнела.
-А как настоящее? - живо поинтересовался Пьер.
- Я не знаю, -тяжело вздохнула я. - Я не знаю, кто я... Цыгане похитили меня, когда я была совсем крошкой...
— Значит, ты не знаешь своих родителей? Как это грустно...
- Да, но моя приёмная мать, которая недавно умерла, подарила мне амулет невинности, который поможет мне отыскать маму... Гляди, какой красивый...
Я показала другу свою ладанку, а он, охваченный любопытством, захотел взять её в свои руки.
— Нет, не трогай! — это амулет, — запротестовала я. — Ты повредишь ему, либо он тебе.
Чуть заметно усмехнувшись, Пьер отдернул руку.
- Не смейся надо мной! - вспылила я. - Я верю в его силу...
-Хорошо! - снисходительно отозвался юноша. - А ты умеешь гадать?
- Нет, - честно призналась я. - Моя приёмная мать умела.
- Так, — продолжал любопытствовать Пьер. - Каких же лет приехала ты во Францию?
— Я была в то время еще совсем маленькая.
— А в Париж?
— В прошлом году.
- И уже восхитила весь город, - сладко произнес он.
- Благодарю, - снова улыбнулась я. - Обо мне ты знаешь уже достаточно. Теперь расскажи о себе.
- Итак, меня зовут Пьер Гренгуар, - начал молодой человек свой рассказ. -Я сын фермера из Гонесса. Моего отца повесили бургундцы, а мать зарезали пикардийцы во время осады Парижа, 20 лет тому назад. И я с 6 лет остался сиротою, и подошвами мне служили мостовые. Не знаю сам, как удалось мне прожить с 6 до 16 лет. Иногда какая-нибудь торговка фруктами давала мне сливу, иногда булочник бросал корку хлеба. Вечером я старался, чтобы меня подобрал обход, и в тюрьме я ночевал на соломе. Несмотря на все эти невзгоды, я, как видишь, вырос, хотя толстым меня, правда, назвать нельзя. Зимой я грелся на солнышке у дверей особняка де Сане и никак не мог понять, почему костры Иванова дня зажигаются летом, а не зимою. В 16 лет я решил пристроиться к какому-нибудь делу. Я перепробовал все. Сначала я поступил в солдаты, но оказалось, что я недостаточно храбр для военной службы. Затем я пошел в монахи, но я был недостаточно набожен. С отчаяния я поступил учеником к плотникам — оказалось, что я недостаточно силен. Больше всего мне хотелось сделаться школьным учителем. Положим, я не умел читать, но это ничего не значило. Через некоторое время я заметил, что за какое бы занятие я ни принялся, мне всегда не хватает чего-нибудь. Убедившись таким образом в своей полной непригодности к чему бы то ни было, я по доброй воле сделался поэтом. Это самое подходящее занятие при бродячей жизни, и все-таки оно лучше, чем воровство, на которое подбивали меня некоторые из моих приятелей, занимавшиеся кражами. К счастью, в один прекрасный день я встретился с преподобным отцом Клодом Фролло, архидьяконом Собора Богоматери. Он принял во мне участие, и ему обязан я тем, что стал настоящим ученым.