Немного помолчав, Клод добавил:
- О, это безнадежно, Людовик очень упрям! Если бы я ползал перед ним на коленях и лизал обувь на его ногах, это ничего бы не изменило...
- Клод...- горестно произнесла я. - Послушай меня...
- Моя жизнь в твоих руках! - страстно отозвался он. - Хочешь, мы прямо сегодня уедем... далеко?.. И больше никогда не вспомним о Париже?
Я подошла к моему несчастному другу и пристально посмотрела в его лицо.
- Ты уверен, что готов так просто потерять свою прежнюю жизнь?
- Мне нечего больше терять! - с мукой в голосе ответил мой возлюбленный. - Кроме тебя, для меня все в этом мире утратило значение. Ученый - я надругался над
наукой; дворянин - я опозорил свое имя; священнослужитель - я превратил требник в подушку для сладострастных грез; я плюнул в лицо своему Богу! Все для тебя, чаровница! Чтобы быть достойным твоего ада!..
В его голосе прозвучало столько страдания... Я поняла, что он снова мечется...
- Клод, твой Бог - теперь и мой Бог. Мы оба плюнули Ему в лицо и пронзили гвоздями Его Тело... Таким, как я, место в Крысиной норе...
- А мне тогда где место? - в отчаянии спросил мой любимый. - В аду? Ты это хочешь сказать?
- Твоё место в Соборе, которому ты отдал более 30 лет жизни! Собор - это твой дом, и ты служитель Мадонны, Которая спасла мне жизнь...
- Но как же я смогу жить без тебя?! Ты мне всех заменила...
Я отошла от него и задала страшный вопрос:
- Даже Бога?
Подумав с минуту, он дал ответ:
- Нет, Бога ты мне заменить так не смогла... Я предал Его, но до сих пор в Него верю и в Нем нуждаюсь...
Я с облегчением вздохнула:
- Значит, ты ещё не совсем потерял себя?
Мой бедный возлюбленный тяжело молчал, а я продолжила:
- Теперь вообрази, как ты будешь жить на чужбине, если последуешь за мной... Ты уверен, что тебя не будет преследовать образ поруганного Бога и оставленного алтаря, так же, как тебя преследовал мой образ на богослужениях и за чтением молитвослова? Сможем ли мы в этом случае быть счастливы?
- Не уверен, - честно признался мой любимый.
- Ты снова разрываешься между Богом и мной, - заметила я. - Позволь, я помогу тебе...
Он вопросительно взглянул на меня.
- Любовь к Богу более высокая, чем любовь к женщине. Сколько ещё мы можем гневить Его?
Клод молчал, низко опустив голову.
- Видишь, рукою короля управляет Сам Бог. Это Его воля. Он не желает больше терпеть наши прегрешения. Позволь мне уехать в Реймс с мамой, - попросила я дрогнувшим голосом. - Мы губим себя, и нам нельзя быть вместе... Нам остаётся только плакать и каяться. Прошу тебя, отпусти меня и скорее забудь.
- Нет! - воскликнул Клод, жарко целуя меня. - Я не забуду тебя до конца жизни!
- Я тебя тоже, любовь моя, - прерывисто шептала я, крепко прижимаясь к нему... - И эти 7 дней навсегда останутся с нами... Их никто у нас не отнимет...
...Мы снова жадно предались грешной, отчаянной страсти, более пламенной, чем прежде... Потому что запретная любовь оказалась сильнее нас... И я старалась навечно сохранить его ласки, прикосновения и поцелуи, звук голоса, тепло тела, запах волос, - в памяти, в душе и в сердце...
...Это была ночь горьких слез торжественных клятв. В вечной любви, верности и памяти друг о друге...
Так подошёл к концу 7-й день нашего грешного рая...
Последняя пытка
В эту ночь мы вообще не засыпали - необходимо было покинуть Париж до рассвета. Но, прежде чем оставить убежище и расстаться навсегда, Клод сделал мне великолепный подарок - необычайно красивый перстень.
- Это наша фамильная реликвия, которая передавалась женщинам в нашей семье, - объяснил он. - Раньше он принадлежал моей маме...
- Ты уверен, что хочешь подарить его мне? - смутилась я. - Это ведь память.
- Да, мама отдала мне этот перстень ещё до рождения Жана, примерно за 2 года до своей гибели. Она сказала: "Мальчик мой, я хочу, чтобы ты был счастлив в жизни... Чтобы у тебя была хорошая жена и прекрасные дети... Если ты женишься, подари это кольцо своей жене, если же нет - делай с ним, что хочешь".